авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Федеральная служба исполнения наказаний

Академия ФСИН России

Научно-исследовательский институт ФСИН России

Рязанское региональное отделение Общероссийской

общественной

организации «Ассоциация юристов России»

Penal Reform International

УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В УСЛОВИЯХ МОДЕРНИЗАЦИИ:

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ

И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ

Сборник докладов участников Международной научно-практической конференции 22–23 ноября 2012 г.

Том 1 ДОКЛАДЫ ПЛЕНАРНОГО ЗАСЕДАНИЯ Рязань 2013 ББК 67.409.02 У26 Уголовно-исполнительная система Российской Федера У26 ции в условиях модернизации: современное состояние и пер спективы развития : сб. докл. участников Междунар. науч. практ. конф. (Рязань, 22–23 нояб. 2012 г.) : в 4 т. – Рязань : Ака демия ФСИН России, 2013. – Т. 1: Доклады пленарного заседа ния. – 192 с.

ISBN 978-5-7743-0566- ISBN 978-5-7743-0567- В сборнике опубликованы материалы Международной научно практической конференции «Уголовно-исполнительная система Россий ской Федерации в условиях модернизации: современное состояние и пер спективы развития».

Предназначен для преподавателей, молодых ученых, курсантов, слуша телей и студентов юридических вузов, представляет интерес для сотрудни ков уголовно-исполнительной системы.

ББК 67.409. © Коллектив авторов, ISBN 978-5-7743-0566- © Академия ФСИН России, ISBN 978-5-7743-0567- СОДЕРЖАНИЕ Приветственное слово участникам конференции заместителя директора ФСИН России генерал-майора внутренней службы А.А. Рудого СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ Уткин В.А. Проблемы Концепции развития уголовно-исполнительной системы в контексте уголовной политики Антонян Ю.М. Преступники и отношение к ним Быков А.В. Проблемы координации научно-исследовательской деятельности в уголовно-исполнительной системе Побегайло Э.Ф. Актуальные вопросы уголовной политики в современных ус ловиях Мацкевич И.М. Исполнение наказания в отношении несовершеннолетних: сис темные проблемы Зарембинская Е.Л. Внедрение инновационных технологий при исполнении на казаний, не связанных с изоляцией осужденных от общества Гришко А.Я. Модернизация уголовно-исполнительной системы и национальная безопасность Селиверстов В.И. Уголовно-исполнительная политика: современное состояние и направления развития Ромашов Р.А. Модернизация уголовно-исполнительной системы России: тер нистый путь к тюремной системе с «человеческим лицом»



Беляева Л.И. Исправление как цель уголовного наказания Кадников Н.Г. К вопросу о новеллах в уголовно-правовых нормах института наказания ИСПОЛНЕНИЕ НАКАЗАНИЯ В ВИДЕ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ.

ИЗМЕНЕНИЕ ВИДОВ ИСПРАВИТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ, ИСПОЛНЯЮЩИХ НАКАЗАНИЯ В ВИДЕ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ 65 Копотун И.Н. Пенитенциарная система Украины: современное состояние и перспективы развития 69 Расторопов С.В. Некоторые аспекты реформирования системы наказаний в Российской Федерации в свете гармонизации и либерализации уголовной от ветственности 72 Ларин С.Б. Актуальные вопросы организации деятельности следственных изо ляторов и тюрем на современном этапе развития УИС 79 Гартман Г.П. Перевод учреждений УИС на прогрессивные способы охраны в рамках реализации Концепции охраны учреждений уголовно-исполнительной сис темы на период до 2020 года (опыт ГУФСИН России по Красноярскому краю) 84 Дергачев А.В. Новое в режиме отбывания лишения свободы 89 Кашуба Ю.А. Новые подходы к некоторым вопросам реформирования уголов но-исполнительной системы России Зубкова В.И. Исполнение лишения свободы: проблемы и перспективы 102 Шабанов В.Б. Криминологический анализ преступлений, совершаемых в ис правительных учреждениях 107 Шаталов А.С. Актуальные вопросы выявления и расследования экономиче ских преступлений, совершенных в органах и учреждениях уголовно-исполни тельной системы 111 Горяинов К.К. Оперативно-розыскная деятельность в уголовно-исполнительном праве и законодательстве 116 Гумбатов М.Г. оглы. Модели исполнения наказания в виде лишения свободы ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УИС В УСЛОВИЯХ МОДЕРНИЗАЦИИ Затонский В.А. Перспективы применения инновационных технологий социаль ной работы с осужденными в учреждениях нового вида Поздняков В.М. Психологическое обеспечение ресоциализации осужденных, отбывших лишение свободы Сочивко Д.В., Голышева Ю.И. Возрастание духовности и религиозности осуж денных молодежного возраста в процессе отбывания наказания Самофалова О.В. Внедрение международного опыта в практическую деятель ность психологической службы УФСИН России по Рязанской области Пантя О.Г. Пенитенциарная система Республики Молдова в условиях модер низации. Достижения в сфере ресоциализации осужденных Хаслер Т. Наказание, которое является действенным Копосов Р.А. Программа «АRТ» как метод ресоциализации и реинтеграции не совершеннолетних правонарушителей. Опыт применения в мире и направления сотрудничества с Россией в рамках реализации программы «Дети и молодежь групп риска в Баренцевом регионе»

Доронин В.А. О состоянии воспитательной, психологической и социальной работы на современном этапе и перспективы ее развития.

ФИНАНСОВО-ХОЗЯЙСТВЕННОЕ И КАДРОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ 166 Алексеева С.Н. Модернизация системы тылового обеспечения учреждений УИС: актуальные проблемы и пути решения 172 Крымов А.А. Профессиональная подготовка резерва управленческих кадров в условиях реализации Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года 179 Терехин В.И., Харюшин Д.В. О формировании системы показателей эффектив ности деятельности органов и учреждений УИС 184 Огородников В.И. Кадры УИС России: современное состояние и совершенствова ние при подготовке и повышении квалификации для работы в тюрьмах нового ти па (общего, усиленного и особого режимов) Приветственное слово участникам конференции заместителя директора ФСИН России генерал-майора внутренней службы А.А. Рудого Уважаемые коллеги, гости!





Приветствую всех собравшихся для участия в работе Международной научно-практической конференции «Уголовно-исполнительная система Российской Федерации в условиях модернизации: современное состояние и перспективы развития».

На конференции речь пойдет о результатах реформирования уголов но-исполнительной системы, приоритетах дальнейшего развития этого процесса.

Уголовно-исполнительная система – это комплекс государственно правовых, социально-экономических и иных институтов, затрагивающих права и интересы значительной части населения нашей страны.

Основными направлениями дальнейшего развития отечественной уголовно-исполнительной системы являются:

повышение эффективности работы учреждений и органов, испол няющих наказания, до уровня европейских стандартов обращения с осуж денными и потребностей общественного развития;

сокращение рецидива преступлений, совершенных лицами, отбыв шими наказание в виде лишения свободы, за счет повышения эффектив ности социальной и психологической работы в местах лишения свободы и развития системы постпенитенциарной помощи таким лицам;

гуманизация условий содержания лиц, заключенных под стражу, и лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, повышение гаран тий соблюдения их прав и законных интересов.

В настоящее время решен ряд задач, направленных на либерализацию уголовно-исполнительной политики, гуманизацию исполнения наказания, созданы предпосылки для внедрения концептуально новой программы пе нитенциарной деятельности, соответствующей международным стандартам.

По инициативе Министерства юстиции Российской Федерации и Феде ральной службы исполнения наказаний в прошлом году органами государ ственной власти Российской Федерации принят ряд федеральных законов, направленных на улучшение деятельности уголовно-исполнительной систе мы и соблюдение прав человека.

В рамках реализации концептуальных задач развития УИС принят курс на расширение видов наказаний, альтернативных лишению свободы.

Введено в действие и исполняется наказание в виде ограничения свободы.

Проведены мероприятия по созданию в территориальных органах УИС системы электронного мониторинга поднадзорных лиц ФСИН Рос сии, что позволит повысить эффективность контроля за поведением осуж денных к наказаниям, альтернативным лишению свободы, а также по вве дению в действие с 1 января 2013 года нового альтернативного наказания в виде принудительных работ.

Реализуется принятая в 2010 году Концепция развития системы охра ны учреждений УИС на период до 2020 года, предусматривающая отказ от многометровых рубежей, опоясывающих исправительные учреждения, и переход к новым современным системам, основу которых будут состав лять технические и программные средства охраны.

В исправительных учреждениях созданы группы социальной защиты осужденных. Они ежегодно оказывают содействие в оформлении различ ных документов, необходимых для получения пенсий, социальных посо бий и ежемесячных денежных выплат осужденным.

В уголовно-исполнительной системе проводится эксперимент по формированию новой организационной модели медицинской службы. Но вая структура по своей организационно-правовой форме приближена к общественному здравоохранению и обеспечивает повышение уровня ме дицинского обслуживания подведомственных контингентов благодаря концентрации внимания на профессиональной ответственности медицин ского персонала, независимость в принятии врачебных решений, повыша ет результативность бюджетных расходов за счет перехода к целевому одноканальному принципу финансирования медико-санитарного обеспе чения.

Активизируется взаимодействие с заинтересованными органами вла сти по вопросам, связанным с трудовым устройством лиц, освобождаемых из мест лишения свободы.

Вместе с тем в настоящее время в уголовно-исполнительной системе остаются нерешенными многие копившиеся годами серьезные проблемы.

С каждым годом повышается криминогенность контингента. Свыше 700 тыс. наших граждан находятся сегодня в СИЗО и местах лишения сво боды. Многие – за малозначительные преступления, не представляющие большой социальной и общественной опасности. Основная часть из них вовлекаются в преступную деятельность.

Необходимо развивать производство УИС, которое могло бы дать до полнительные средства для финансирования неотложных нужд системы.

По-прежнему актуальным остается вопрос престижа службы в УИС, социальной защищенности ее сотрудников.

Уважаемые коллеги, гости! На нашей конференции присутствуют ве дущие ученые образовательных и научных учреждений ФСИН России, МВД России, Генпрокуратуры и Минобрнаук

и России, представители территориальных органов ФСИН России, зарубежных пенитенциарных и образовательных учреждений, общественных организаций. Они поделятся своим богатым опытом работы, который мы сможем использовать в дея тельности наших пенитенциарных учреждений. Пенитенциарный опыт ряда стран представляет интерес в сфере соблюдения прав подозреваемых и осужденных, строительства учреждений, охраны, организации труда, подготовки персонала для ведомства.

Уверен, что конференция будет способствовать консолидации усилий научной общественности в изучении проблем деятельности учреждений и органов, исполняющих уголовные наказания, ее работа пройдет в друже ственной творческой атмосфере, а участники получат богатый и полезный опыт научного общения.

Разрешите от имени руководства ФСИН России, от себя лично по желать вам конструктивного и плодотворного участия в работе конфе ренции.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В.А. Уткин, директор института, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации (Юридический институт Национального исследовательского Томского государственного университета) Проблемы Концепции развития уголовно-исполнительной системы в контексте уголовной политики Утвержденная распоряжением Правительства России в октябре 2010 г.

Концепция развития уголовно-исполнительной системы Российской Феде рации до 2020 года (далее – Концепция) предполагает три этапа. Содержа ние первого этапа (2010–2012 гг.) составляют утверждение плана мероприя тий по реализации Концепции, разработка нормативных правовых актов как юридической основы реформирования УИС, подготовка и корректировка федеральных целевых программ по ее основным направлениям. Первое из указанных направлений формально реализовано в мае 2011 г., когда прика зом Минюста России был утвержден соответствующий план. В подавляю щей его части он предусматривает разработку законопроектов или проектов постановлений Правительства. Учитывая это, а также то, что те или иные федеральные целевые программы также должны оформляться нормативно, главным из трех перечисленных выше направлений первого этапа, по сути, является разработка нормативных правовых актов, направленных на реали зацию положений Концепции, в основе которых должны лежать положения федеральных законов и в первую очередь – Уголовного и Уголовно исполнительного кодексов Российской Федерации.

Как известно, законотворчество в этой области в последние годы было весьма активным: в 2011–2012 гг. принято 12 федеральных законов с поправками в УИК РФ и 19 федеральных законов, вносивших изменения и дополнения в УК РФ. Причем каждый содержал далеко не одну поправку, а поправки, относящиеся к наказаниям касались почти всех статей Осо бенной части УК РФ (штраф, ограничение свободы, принудительные ра боты и др.).

Но в какой степени указанные законодательные новеллы находились в русле Концепции развития уголовно-исполнительной системы? Ряд но велл частного характера (например, ст. 18.1, 75.1 УИК РФ) Концепции не противоречат. Они продиктованы текущими задачами практики. Что же касается изменений и дополнений концептуального свойства, то налицо парадокс: они либо не были совсем предусмотрены Концепцией (напри мер, нормы о принудительных работах), либо прямо ей противоречат. Так, Концепция предполагает «разработку новых подходов к формированию самодеятельных организаций осужденных… совершенствование правово го регулирования их деятельности». Последнее, как известно, вылилось во внезапную отмену ст. 111 УИК РФ о самодеятельных организациях, то есть в их ликвидацию, причем без широкого обсуждения. Последствия та кого решения, мягко говоря, неоднозначны.

Еще в феврале 2009 г. в преддверии разработки Концепции на заседа нии Президиума Госсовета Д.А. Медведев справедливо обращал внимание на то, что «в целом уголовно-исполнительная… система напрямую зави сит от того, как работает судебная система и другие правоохранительные органы». Между тем и разработка Концепции, и ее реализация фактически демонстрируют образец ведомственного подхода, отделенного не только от широкого участия общества, но и от деятельности других ветвей госу дарственной системы обеспечения правопорядка (суда, прокуратуры, МВД России и др.). Не случайно большинство предложений по изменени ям УК РФ и УИК РФ, разработанные ФСИН России в русле реализации упомянутого плана Минюста России, остались на бумаге. Качество прора ботки данных предложений заслуживает отдельного обсуждения.

Обратимся к судебной практике. Ее тенденции стабильны как до при нятия Концепции, так и после него. Статистика четырех последних лет свидетельствует о некотором ежегодном снижении доли осужденных к реальному лишению свободы (с 33,8 % в 2008 г. до 29,5 % в 2011 г.). Од новременно уменьшается число осужденных к лишению свободы условно (39,4 % в 2008 г. и 35,6 % в 2011 г.). Как же перераспределяется остав шийся контингент осужденных? Очевидно, что в пользу реальных альтер нативных наказаний, что само по себе позитивно. Но каких? Это явно не штраф (14,3 % в 2008 г. и 14,7 % в 2011 г.), не лишение права как основ ное наказание (0,05 % и 0,08 % соответственно), не исправительные рабо ты (4,9 % и 5,3 %) (хотя в связи с очередным изменением ст. 50 УК РФ рост доли осужденных к исправительным работам спрогнозировать не сложно) и отнюдь не широко разрекламированное при его введении в 2010 г. ограничение свободы. К нему в 2010 г. было приговорено 0,9 % всех осужденных, а в 2011 г. – всего 1,5 %.

Главным резервом сокращения реального лишения свободы, помимо условного осуждения, постепенно, но весьма стабильно, становятся обяза тельные работы (5,6 % в 2008 г. и 11,5 % в 2011 г.), причем несовершен нолетним они назначаются в среднем в два раза чаще, чем взрослым, и эта тенденция также стабильна.

По нашему мнению, Концепция развития уголовно-исполнительной системы практически никак не повлияла на судебную практику по уго ловным делам: ведь несколько изменившее структуру судимости наказа ние в виде обязательных работ было введено в действие примерно за год до утверждения Концепции (в соответствии с Федеральным законом от 27 декабря 2009 г.). Повлияют ли на структуру судимости запланирован ные к введению в действие в 2013 г. принудительные работы? Учитывая ограниченный и даже «штучный» характер их реализации в немногих предполагаемых исправительных центрах, вряд ли. Впрочем, есть основа ния полагать, что и это наказание наряду с арестом превратится в «вирту альное», получив новую отсрочку введения в действие.

Бесспорно, успех реализации Концепции в дальнейшем в определяю щей степени зависит от уголовной политики, уголовного правосудия. По следнее, в свою очередь, должно опираться на современное законодатель ство, с одной стороны, отвечающее интересам защиты личности общества и государства, с другой – закрепляющее систему уголовных наказаний с учетом принципа необходимой достаточности. Первый его аспект означа ет, что в системе наказаний не должно быть пробелов и противоречий, препятствующих полноценной реализации уголовно-правовых санкций.

Второй – то, что не должно существовать санкций, фактически дубли рующих друг друга и поэтому подверженных своего рода девальвации.

Ранее нами, как и другими авторами, уже отмечались серьезные не достатки системного свойства, присущие действующей в России совокуп ности уголовных наказаний1. В значительной мере это характерно и для альтернативных санкций.

На наш взгляд, в условиях действующего уголовного законодательст ва, современного состояния и структуры преступности уже исчерпаны все сколько-нибудь значимые резервы либерализации уголовной политики (которую широко, но некорректно именуют гуманизацией) в направлении роста удельного веса альтернативных санкций. Конечно, «косметические»

и незначительные (на 2–3 %) улучшения возможны, но не более. Об этом, на наш взгляд, убедительно свидетельствует применение ограничения свободы2. Здесь требуется решение ряда актуальных проблем наказаний на законодательном уровне3.

См.: Уткин В.А. Основания и пути модернизации системы наказаний // Вестн.

Том. ун-та. 2011. № 349. С. 128–129.

См.: Куликов В. Преступная свобода // Рос. газ. 2009. 30 дек.

Подробнее см.: Уткин В.А. Реформа системы уголовных наказаний как условие эффективности альтернативных санкций // Рос. криминол. взгляд. 2011. № 2. С. 252–254.

Недостатки системы альтернативных наказаний усугубляются несо вершенством организационно-правового механизма их исполнения. Это выражается, в частности:

– в противоречиях между законом и подзаконными нормативными актами Минюста России, «заложниками» которых фактически становятся уголовно-исполнительные инспекции;

– «избыточности» подзаконного-нормативного регулирования (дуб лирование инструкциями положений УИК РФ, наличие нескольких инст рукций по сходным предметам правового регулирования);

– отсутствии необходимой унификации (в законе и подзаконных ак тах), когда речь идет об аналогичных вопросах деятельности инспекций;

– отставании УИК РФ от общеотраслевого законодательства (напри мер, от Федерального закона 2003 г. о местном самоуправлении);

– неучете в законе и подзаконных актах изменения структуры управ ления в уголовно-исполнительной системе (например, преобразование уголовно-исполнительных инспекций в филиалы);

– в бюрократическом «зуде реформирования», который в свете про возглашенного некоторыми чиновниками курса на создание служб проба ции ведет к размыванию кадрового ядра инспекций, потере многими со трудниками значимых ориентиров в их деятельности.

Нельзя не упомянуть и о роли уголовно-исполнительной науки. Не секрет, что в последние годы она в силу объективных и субъективных причин, мягко говоря, не «на подъеме». Отчасти – ввиду объяснимой узо сти ее предмета по сравнению, например, с уголовно-правовой наукой. По нашим подсчетам, за период с 1998 по 2011 год в России были защищены 3791 кандидатская и докторская диссертация по научной специальности 12.00.08, из них только 328 – по проблемам наказания и связанных с ним мер уголовной ответственности. Собственно уголовно-исполнительному праву посвящено менее ста диссертаций за 12 лет (понятно, что сюда не включены работы с ограничительными грифами, но их очень немного).

Теоретические работы монографического характера также стали редко стью, выходят мизерными тиражами (в том числе за счет самих авторов), а признанные специалисты преимущественно ограничиваются комментиро ванием законов либо написанием учебников и пособий.

В силу известных причин в особенно сложном положении оказалась ве домственная наука. С одной стороны, не раз справедливо обращалось вни мание на то, что при разработке Концепции практически не учитывались ре зультаты проведенной в ноябре 2009 г. специальной переписи осужденных1, Осужденные и содержащиеся под стражей в России. По материалам специальной переписи осужденных и лиц, содержащихся под стражей, 12–18 ноября 2009 г. М., 2009.

с другой – результаты переписи так и не были доведены до логического за вершения: ведь наиболее многочисленная категория осужденных – мужчи ны, отбывающие лишение свободы в охраняемых исправительных колони ях, к сожалению, пока осталась за пределами аналогичного детального на учного анализа.

Опубликованная и доступная версия проектов концепции уголовной политики Российской Федерации, на необходимость разработки которой неоднократно обращалось внимание в печати и на конгрессах уголовного права, также не уделяет должного внимания вопросам системы наказаний.

Из 28 ее пунктов наказаниям и иным мерам уголовно-правового характера уделен лишь один, весьма туманный и неопределенный. Увлечение «ины ми мерами уголовно-правового характера» фактически в противовес тра диционно сложившейся в отечественной догматике концепции наказания ведет некоторых авторов на путь отказа от последнего с заменой всех пре дусмотренных УК РФ мер категорией неких «мер уголовного воздейст вия»1.

В области уголовно-правовой науки ее представители должны объе динить усилия, тесно взаимодействуя между собой, возможно, в формате единых временных творческих научных коллективов. Главной их целью должно быть создание целостной концепции уголовно-карательной поли тики как части концепции уголовной политики, в том числе «ревизия»

существующей системы наказаний и иных мер, ее оптимизация по крите риям необходимой достаточности (например, устранение четырех видов лишения свободы, введение трех видов исправительных работ, возврат к ограничению свободы, отбываемому в исправительных центрах, миними зация условных мер и т. д.) по к принципу «лучше меньше, да лучше».

Наконец по нашему убеждению, необходимо критическое научное осмысление внезапно появившейся в УК РФ 1996 г. категории «иная мера уголовно-правового характера». В противопоставлении ее наказанию она ничего конструктивного не несет и не способствует «научным прорывам»

в этой области. В ином не убеждает большое число научных публикаций о таких конкретных мерах, как условное осуждение, принудительные меры воспитательного характера и т. д. С другой стороны, из числа указанных выше диссертаций по специальности 12.00.08 общим вопросам таких мер было посвящено только четыре кандидатские диссертации. И это, видимо, не случайно. Есть веские основания обсудить (в контексте разработки концепции уголовно-карательной политики) вопрос о замене этого терми на в УК РФ на «иные меры, предусмотренные уголовным законом». Во См.: Щедрин Н.В. «Четырехколейная» модель российского уголовного права // Современная уголовная политика: поиск оптимальной модели: материалы VII Рос.

конгр. уголовного права, 31 мая–1 июля 2012 г. М., 2012. С. 311.

всяком случае это позволит более точно и дифференцированно решать во просы их разной правовой природы и на этой основе оптимизировать их правовой режим.

По нашему мнению, необходим новый закон об уголовно исполнительной системе. Сомнительны также предложения о создании вместо действующих уголовно-исполнительных инспекций служб проба ции со ссылкой на европейский опыт и принятые в 2010 г. Европейские правила о пробации. Ведь, как указано в этом документе (который сам по себе имеет рекомендательный характер), под «службой пробации может пониматься любое ведомство, предусмотренное законом для исполнения в обществе наказаний и мер, предусмотренных законом и назначенных пра вонарушителю». В связи с этим следует говорить об актуальности даль нейшего укрепления уголовно-исполнительных инспекций в направлении преобразования их в эффективное «второе крыло» российской уголовно исполнительной системы.

Ю.М. Антонян, главный научный сотрудник, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации (Всероссийский научно-исследовательский институт МВД России) Преступники и отношение к ним У каждого общества было свое представление о преступниках, свое понимание того, что представляет собой преступник и почему он стал им.

Такое же свое видение было у непосредственного социального окружения того, кто преступил уголовно-правовой запрет умышленно или по неосто рожности. Причем так было и в глубокой древности, даже в первобытном обществе, когда не было писаных законов, но все руководствовались (точнее – должны были руководствоваться) общими правилами.

Современное научное видение личности преступника наиболее слож ное, но именно потому, что оно научное. Наука видит в преступнике про дукт общества, а это означает, что никто не рождается преступником, но становится им в результате неблагоприятных воздействий на него в детст ве и юности. Именно тогда возникают и формируются мотивы будущей криминальной активности, но не воровской деятельности, а связанной, например, с ощущением незащищенности, боязнью и страхами перед дей ствительностью, мнимой и вымышленной, виртуальной. Такой человек постоянно опасается не состояться, оказаться «внизу» и наряду с этим воспринимает антиобщественные способы решения жизненных проблем, соответствующий стиль поведения и образ жизни, всю культуру окру жающей среды или важнейшие ее фрагменты.

Наряду с этим именно общение с миром людей и вступление с ними в многочисленные и сложные, порой противоречивые связи делают глав ное – его мозг мозгом человека. Он обучается речи, деятельности, спосо бам общения, возможности выбора, критическому отношению к действи тельности, у него появляются чувства и т. д.

Таким образом, преступник является, с одной стороны, продуктом общества, своей микросреды, а с другой – собственным произведением, которое ни в коем случае нельзя отрывать от среды. Это означает, что он должен нести ответственность за свои противоречивые поступки.

Многолетние эмпирические изыскания приводят к выводу о том, что отличительными признаками личности преступника являются:

ригидность, то есть «застреваемость» эмоций, которые способны су ществовать как бы самостоятельно, независимо от человека, который мо жет и не подозревать об их существовании;

импульсивность – стремление действовать по первому побуждению, без раздумий и даже подготовки;

влечение к игре, а именно желание участвовать в острых, эмоцио нально насыщенных ситуациях, даже связанных с риском для жизни, дру гими словами, играть со смертью;

размытый, диффузный страх не состояться, быть сброшенным на со циальное дно, а также страх смерти, принимающий самые различные формы;

страх этот обычно носит неопределенный характер и логика его переживания состоит в поисках его источника;

постоянное желание защититься – с помощью своей физической си лы, оружия или предметов, используемых в качестве оружия, денег, соци ального положения, связей и т. д.;

потребность в утверждении, самоутверждении и в глазах ближайшего окружения.

Разумеется, всеми этими особенностями могут обладать многие зако нопослушные люди;

они могут стимулировать преступное поведение в том случае, если конкретный человек получит соответствующее (неблаго приятное) воспитание. Их криминальному проявлению могут способство вать присущие преступникам (больше чем непреступникам) такие черты, как отчуждение от нормальных связей и отношений, от семьи и трудовых коллективов, поэтому среди преступников меньше тех, у кого есть семья, высокая производственная квалификация, значительный стаж трудовой деятельности. Уровень общей культуры преступников очень низок. Их представления о мире, природе и обществе сильно искажены, они, осо бенно рецидивисты, весьма суеверны и верят в магическую силу различ ных действий, слов или цифр. К этому следует добавить, что среди осуж денных в местах лишения свободы больше, чем среди свободных людей, тех, кто страдает различными расстройствами психической деятельности.

Причем, чем дольше срок, проведенный в исправительных учреждениях, тем выше удельный вес среди осужденных лиц с аномальной психикой.

Таким образом, сотрудники исправительных учреждений сталкивают ся с весьма неоднозначной, противоречивой, нравственно защищенной, иначе говоря, преступной аморальной массой людей. Эти люди обычно не знают, в силу каких личностных причин они преступили уголовный закон, почему это случилось с ними, более того, почему это с ними происходит неоднократно, как стать другими и т. д. Кроме того, этого не знают и те должностные лица, которые, согласно уголовному закону, призваны вос станавливать социальную справедливость, исправлять и не допускать со стороны преступников совершения новых преступлений. Очевидно, что, не зная тех, кого сотрудники исправительных учреждений призваны перевос питывать, они не способны выполнять поставленные перед ними задачи.

Чтобы восполнить этот существенный пробел сотрудникам исправи тельных учреждений надо знать:

1. В силу каких мотивов данный человек совершил преступление, за что сейчас отбывает уголовное наказание. Причем нужны не те мотиви ровки, которые лежат на поверхности и в действительности не являются мотивами, а глубинные, бессознательные, о которых и сам их носитель не подозревает;

2. Какие мотивы детерминируют поведение осужденного в исправитель ном учреждении. Возможно, они те же самые, которые еще раньше толкнули человека совершить преступление, но они могут быть и новыми – ведь он в настоящее время живет в совершенно иных условиях, чем на свободе;

3. Какие мотивы способны еще раз, уже после освобождения, вновь стать причиной совершения нового преступления. Конечно, мотивы могут быть прежними, но не исключено, что они каким-то образом обновились.

Такое характерно для лиц, отбывших длительные сроки лишения и в силу этого оказавшихся не приспособленными к новым условиям жизни сво бодного человека.

Обладают ли знаниями об этом сотрудники пенитенциарных органов, отвечающие за исправление осужденных и предупреждение с их стороны новых преступлений? Ответ может быть только отрицательным, а не зна ют они об этом по той причине, что их этому не учат.

Конечно, некоторое психологическое образование пенитенциарные ра ботники имеют, но лишь весьма приблизительное. В каждой колонии име ются психологи и психиатры, но их работа ограничивается тем, что они главным образом путем тестирования составляют перечень психологических особенностей тех или иных осужденных. Но такие особенности могут быть у любых людей, в том числе никогда не приближавшихся к уголовному ко дексу. Иными словами, названный перечень, даже если его назвать психоло гическим портретом или профилем, не дает представления о том, почему данный человек совершил преступление или совершит ли он его в будущем.

Страна остро нуждается в специалистах, которые могли бы проник нуть в глубины человеческой психики, умели выявлять подлинные моти вы, индивидуальные причины преступного поведения. Этому надо специ ально учить, существенно изменив программы психологической подго товки пенитенциарных работников. Последние должны быть уподоблены врачу, который, если он уважает себя и свою профессию, не станет лечить больного, не зная, чем тот болен. К сожалению, у нас сложилось так, что основная воспитательная нагрузка ложится на кару, возмездие, в основ ном на страх быть лишенным свободы.

Здесь, однако, возникает другая, не менее сложная проблема: для чего нужно знание о подлинных, в том числе бессознательных, мотивах пре ступного поведения, как использовать это знание? Оно необходимо для психотерапевтического воздействия на осужденных, то есть для блокиро вания антиобщественных устремлений, придания им законопослушных форм, переориентации ценностных акцентов, иными словами, для форми рования иного внутреннего личностного мира. Все это нужно для того, чтобы преступник вел себя должным образом и во время отбывания нака зания, и после освобождения.

Многие могут возразить, что нужно уважать права личности и если осужденный не желает оказать на него психотерапевтическое воздействие, то мы не имеем права принудительно навязать ему такое исправление.

Однако нет оснований так думать. Во-первых, осужденный в местах ли шения свободы принуждается к целому ряду действий, которые он ни в коем случае не совершил, если бы был свободен. Такое обязательное по ведение имеет своей целью в том числе и его исправление. Во-вторых, психотерапевтическое «лечение» осужденного не преследует корыстных (в материальном плане) целей со стороны администрации. Напротив, оно мдет на пользу преступнику, поскольку его смыслом выступает удержа ние последнего от преступного поведения. В-третьих, оно в интересах других людей и общества, правопорядка в целом. В-четвертых, психоте рапевтическое влияние можно рассматривать как разновидность принуди тельных мер медицинского характера, однако если такое влияние оказы вать принудительно, оно вряд ли сможет иметь желаемый эффект, поэто му возникает задача убедить осужденного добровольно принять предла гаемую помощь, сотрудничать с психотерапевтом.

Естественно, психотерапевтов для работы в местах лишения свободы надо специально готовить.

Предлагаемые нововведения нужно рассматривать как важную часть отношения государства и общества к тем, кто преступил уголовный закон и наказан за это. Это существенный шаг вперед по гуманизации уголовно го наказания, особенно в части его исправления.

Общество и государство относятся к преступнику двояко. Государст во – строго официально, принимая те или иные процессуальные решения, из которых главным является приговор. В этих процессуальных решениях нет места моральным рассуждениям, а тем более эмоциям. В отличие от государственного отношения отношение общества, людей наполнено эмоциями и нравственными оценками, порой весьма бурными: люди не годуют относительно некоторых преступлений и требуют сурового нака зания тем, кого они считают виновными. Все это нельзя игнорировать в практической деятельности, тем более в исправительных учреждениях, где с осужденным могут расправиться в любую минуту.

К таким людям нельзя относиться равнодушно, а порой и объективно – этому препятствуют эмоции, которые они вызывают. А эмоции эти – самые отрицательные, поскольку ими были совершены преступления, порой выхо дящие за пределы мыслимого: массовые убийства, убийства детей, убийства с особой жестокостью. Мы можем их презирать и ненавидеть, но, по закону они должны быть объектом анализа и психопатологического изучения с тем, чтобы подвергнуться психотерапевтическому воздействию.

Отношение других осужденных к подобным монстрам показывает, насколько несовершенен наш людской закон. Проявляя жестокость к та ким преступникам, они тем самым как бы дополняют приговор, вынесен ный с точки зрения права вполне безукоризненно. Закон не позволяет проявить большую суровость, это делают другие осужденные.

А.В. Быков, начальник института, доктор юридических наук, профессор (Научно-исследовательский институт ФСИН России) Проблемы координации научно-исследовательской деятельности в уголовно-исполнительной системе В настоящее время перед наукой стоят серьезные задачи по дальней шему реформированию УИС и научному обеспечению процесса исполне ния уголовных наказаний. Качество реализации этих задач во многом за висит от уровня научного обеспечения их решения и имеющегося кадро вого научного ресурса.

Несмотря на огромный объем работы, проведенной в рамках первого этапа реализации Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года, пенитенциарная наука и практика в на стоящее время столкнулись с рядом проблем, требующих научного обеспе чения.

Решение данных проблем возможно только при четком согласованном взаимодействии структурных подразделений ФСИН России, учреждений, не посредственно подчиненных ФСИН России, научных и образовательных уч реждений и территориальных органов ФСИН России.

В связи с этим необходимо обратить внимание на состояние координа ции научно-исследовательской деятельности, уровень которой на сего дняшний день является недостаточным для эффективного использования имеющегося научного ресурса в условиях модернизации УИС.

При планировании научно-исследовательских работ на 2013 г. выяви лись следующие проблемы в координации научно-исследовательской дея тельности, в частности:

– несогласованность действий субъектов научно-исследовательской деятельности по выявлению наиболее актуальных для УИС проблем, тре бующих научного обеспечения;

– за образовательными учреждениями ФСИН России распоряжением ФСИН России от 9 апреля 2012 г. № 288-р закреплена специализация по подготовке кадров, а направлений научно-исследовательской деятельно сти с учетом научного потенциала нет. До 2010 г. приказ ФСИН России от 25 июля 2006 г. № 509 «О координации научных исследований и внедре нии научной и научно-технической продукции в Федеральной службе ис полнения наказаний» предусматривал Перечень основных направлений научно-исследовательской и опытно-конструкторской работы, закреплен ных за научно-исследовательскими и образовательными учреждениями ФСИН России, который в 2010 г. был исключен из приказа. Отсутствие указанного Перечня вызывает трудности при распределении тематики на учно-исследовательских работ среди научных и образовательных учреж дений ФСИН России;

– отсутствие перспективной тематики диссертационных исследований, направленных на обеспечение процесса реформирования;

– дублирование тем научных исследований, проводимых образователь ными учреждениями ФСИН России;

– отсутствие информации в образовательных учреждениях ФСИН Рос сии о проводимых в УИС научно-представительских мероприятиях: конфе ренциях, круглых столах и т. д.;

– диссертационные исследования, проводимые в УИС, часто не обеспе чивают потребности УИС (на сегодняшний день в диссертационных советах ФСИН России не защищено ни одного диссертационного исследования по уголовно-исполнительным системам зарубежных стран);

– несогласованность действий заказчиков научной продукции (про фильных управлений) и исполнителей (научных и образовательных учреж дений ФСИН России) по обобщению и анализу внедрения научной продук ции в деятельность УИС, оценке ее востребованности, а также отсутствие контроля за внедрением.

Анализ планов научно-исследовательской деятельности образова тельных учреждений ФСИН России показывает, что, к сожалению, отно шение к планированию и проведению научно-исследовательской деятель ности в УИС по-прежнему остается формальным.

Подавляющее большинство проводимых в УИС научных разработок относится к прикладным или поисковым исследованиям. Фундаментальные темы включаются в планы научно-исследовательской деятельности лишь в отдельных случаях. Кроме того, организационно-плановая замкнутость ис следований образовательных учреждений ФСИН России нередко обуслов ливает поверхностность в выборе тем и дублирование научных разработок.

Для подготовки собственных научно-педагогических и научных кад ров в Академии ФСИН России открыта докторантура и адъюнктура, в Са марском, Владимирском, Псковском юридических институтах и Вологод ском институте права и экономики, НИИ ФСИН России открыты адъюнк туры.

Количество обучаемых в докторантурах и адъюнктурах образова тельных учреждений ФСИН России составляет 185 сотрудников.

Анализ количественных показателей работы вузов по подготовке дис сертаций на соискание ученой степени доктора или кандидата наук свиде тельствует о том, что ежегодно в УИС планируется достаточно большое количество исследований (в 2012 г. согласно планам НИД проводится диссертационных исследования, из них 34 – на соискание степени доктора наук, 231 – на соискание степени кандидата наук). Однако при изучении качественных показателей диссертационных исследований в вузах (наиме нование тем, профиль диссертаций исходя из научной специальности, сфе ра научных интересов соискателей и ее соотношение с потребностями УИС) очевидными становятся и неблагоприятные тенденции развития дан ного вида деятельности. Несмотря на то что по сравнению с предыдущими годами значительно увеличилось количество кандидатских диссертацион ных исследований по проблемам УИС, докторские диссертации по прежнему единичны, а их тематика не соответствует основным направле ниям деятельности УИС и, следовательно, не решает фундаментальных и прикладных задач функционирования этой системы, а в основном это дис сертации, проводимые для изучения теоретических вопросов уголовно исполнительного и уголовного права, а не для решения практических задач УИС.

Отчасти решение вопроса о целесообразности проведения тех или иных диссертационных исследований предусмотрено Планом по реформи рованию деятельности образовательных учреждений высшего профессио нального образования ФСИН России (п. 20) от 29 декабря 2009 г., в кото ром предусматривается согласование со структурными подразделениями ФСИН России, являющимися заказчиками специалистов, тематику диссер тационных исследований, проводимых докторантами, адъюнктами и соис кателями.

Представляется целесообразным данный вопрос рассматривать и на Ко ординационном совете по научным исследованиям с участием представите лей научных и образовательных учреждений ФСИН России, структурных подразделений ФСИН России, курирующих подготовку специалистов.

Для преодоления сложившихся вопросов в сфере подготовки диссер таций необходимо также развитие адъюнктур и докторантур научных и об разовательных учреждений ФСИН России, оптимизация деятельности их ученых советов в части организации экспертизы тем диссертационных ис следований. Необходимо повысить в этом процессе роль НИИ ФСИН Рос сии как координатора научно-исследовательской деятельности в УИС.

В связи с этим на современном этапе приоритетным в вузовской науке является разработка фундаментальных научных основ исполнения уголов ных наказаний. Это будет способствовать повышению качества проведения поисковых и прикладных исследований, ориентированных на дальнейшее реформирование УИС. Кроме того, фундаментальная наука в образова тельных учреждениях имеет значительные резервы и перспективы как соб ственного развития, так и повышения практической отдачи от ее результа тов. Эти резервы и перспективы связаны с решением таких задач, как:

– организационно-научным замещением локальной вузовской тема тики научно-исследовательской работы комплексными наукоемкими ис следованиями в интересах всей уголовно-исполнительной системы;

– более полного использования организационно-распорядительного по тенциала инициаторов и заказчиков научных исследований в процессе внедре ния и практического освоения результатов научной деятельности;

– стимулированием субъектов научно-исследовательской работы к уча стию в научных разработках.

Принятие мер по совершенствованию координации необходимо, по скольку взаимодействие между образовательными и научными учрежде ниями ФСИН России носит несистемный характер. Комплексный план на учного обеспечения деятельности ФСИН России формируется в большин стве случаев искусственно, вузы предпочитают замыкаться на собственных научных интересах. Решение обозначенных проблем и выход пенитенци арной науки на более качественный уровень возможны только путем обес печения четкой координации научно-исследовательской работы в УИС.

В настоящих условиях следует решать проблемные вопросы по коор динации научно-исследовательской деятельности на уровне их коллеги ального обсуждения на Координационном совете по научным исследова ниям в УИС, создание которого планируется в ближайшее время. Кроме того, требуется повысить координирующую роль НИИ ФСИН России при планировании научных разработок.

Изложенное свидетельствует также о возникновении объективных предпосылок для приоритетного развития фундаментальных исследова ний в области пенитенциарной науки, дальнейшего развития и становле ния пенитенциарных научных школ и ведущих научных коллективов как основы для создания принципиально новой концепции научного обеспе чения деятельности органов и учреждений ФСИН России.

Кроме того, научная деятельность в УИС должна быть более мобиль ной и осуществляться на основе анализа текущего состояния законотвор ческой и инновационной деятельности ФСИН России, а также учрежде ний и органов ФСИН России по исполнению уголовных наказаний, ком плексного подхода к решению общих задач.

Основной задачей на этом этапе развития научно-исследовательской дея тельности в УИС является совершенствование ее организационной структуры и создание оптимальных ресурсных условий для ее осуществления.

Существенное значение имеет определение направлений развития науч ной деятельности и установления ее приоритетов в условиях реформирования УИС, причем реализацию этих приоритетов необходимо осуществлять с уче том тенденций развития УИС посредством:

оптимизации организационной структуры научной деятельности и совершенствования системы ее управления;

создания и развития инфраструктуры по научно-методическому, ин формационному и информационно-техническому обеспечению научно исследовательской деятельности, международному сотрудничеству и разви тию деятельности по изучению передового опыта УИС;

– принятие системы мер по стимулированию качественного выполне ния научно-исследовательских работ, привлечению сторонних специалистов к научному исследованию проблем деятельности УИС.

Одновременно для дальнейшего развития научно-исследовательской деятельности в УИС необходимо создавать условия, обеспечивающие го сударственную поддержку фундаментальных и прикладных исследований, направленных на реформирование УИС, совершенствование инфраструк туры научной деятельности, подготовку научных, научно-педагогических кадров, активизацию научной деятельности и повышение ее качества.

При определении научной политики в условиях реформирования УИС значение приобретает не только выработка четкой стратегии науч ной деятельности и ее нацеленность на формирование прогрессивных на учных технологий, но и способность использовать весь арсенал инстру ментов прямого и косвенного регулирования ее развития.

В ближайшей перспективе НИИ ФСИН России в тесном сотрудничестве с образовательными учреждениями ФСИН России предстоит решить задачи по совершенствованию координации научно-исследовательской деятельности в УИС, а именно:

– возобновить проведение заседаний Координационно-методического совета ФСИН России (Положение о Координационно-методическом сове те утверждено приказом ФСИН России от 1 сентября 2012 г. № 741) для определения основных направлений научно-исследовательской деятель ности в УИС;

– создать Координационный совет по научным исследованиям в уго ловно-исполнительной системе – постоянно действующий коллегиальный совещательный и экспертно-консультативный орган, созданный для ре шения вопросов развития научной и научно-технической деятельности в уголовно-исполнительной системе, внедрения научных достижений в практическую деятельность учреждений и органов УИС (необходимо за вершить начатую в 2009 г. работу по реорганизации Координационного совета по диссертационным исследованиям, утвержденного приказом ФСИН России от 25 июля 2006 г. № 509 «О координации научных иссле дований и внедрении научной и научно-технической продукции в Феде ральной службе исполнения наказаний», в Координационный совет по на учным исследованиям в УИС с расширением его полномочий);

– определить основные направления научно-исследовательской дея тельности научных и образовательных учреждений ФСИН России с уче том их научного потенциала;

– разработать концепцию развития научной деятельности в уголовно исполнительной системе (в 2009 г. концепция была разработана, необхо димо ее скорректировать с учетом сложившейся обстановки и утвердить);

– переработать существующие нормативные правовые акты, регла ментирующие организацию научно-исследовательской и научно технической деятельности в УИС (проект приказа об организации научно го и научно-технического обеспечения функционирования уголовно исполнительной системы необходимо доработать и представить на утвер ждение руководству ФСИН России).

Э.Ф. Побегайло, заведующий кафедрой уголовно-правовых дисциплин, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации (Институт гуманитарного образования) Актуальные вопросы уголовной политики в современных условиях Давно известно, что политика борьбы с преступностью должна быть комплексной. Российскому обществу нужна единая концепция, единая стратегия борьбы с преступностью. На практике (законотворческой и пра воприменительной) не может быть отдельной уголовно-правовой полити ки, как и отдельных иных ее структурных частей – уголовно процессуальной, уголовно-исполнительной, криминологической (профи лактической), административно-правовой. Политика в данной сфере пред полагает единый, комплексный подход с использованием возможностей всех названных ее направлений. В этом плане большой интерес представ ляет проблема смены курса в осуществлении российской уголовной поли тики. Рассмотрим два условно выделенных нами периода в ее развитии, относящихся к началу XXI столетия.

Первый период (2001–2011 гг.) был связан, главным образом, с осу ществлением глобальной «гуманизации» и «либерализации» уголовной ответственности, причем в значительной мере криминологически необос нованной и весьма противоречивой. Это период зигзагов и парадоксов в законотворчестве и правоприменительной практике.

Несколько слов о терминологии. Слово «гуманизм» означает «равен ство, справедливость, человечность отношений между людьми, человеко любие»1. Термин «либерализация» по своему содержанию близок к инте ресующему нас понятию «гуманизация». Но эти термины не идентичны. В обыденном смысле либерализация означает «терпимость, излишняя снис ходительность, попустительство к поступкам людей»2. По отношению к изменениям в уголовном законодательстве и правоприменительной прак тике, происшедшим в указанный период, более адекватен, на наш взгляд, термин «гуманизация».

Принцип гуманизма как выражение человечности, заботы о людях и уважения к их собственному достоинству, безусловно, должен соблюдать ся и пронизывать основные положения современного уголовного законо Современный словарь иностранных слов. М., 1993. С. 176–177.

Там же. С. 338–339.

дательства. Но при этом нельзя забывать, что принцип гуманизма с пози ций уголовной политики имеет двуединую направленность, две стороны.

Одна обращена к потерпевшим от преступлений, реальным и возможным, другая – к преступнику.

К сожалению, требования гуманизации уголовного законодательства и правоприменительной практики в рассматриваемый период времени фо кусировались главным образом только на одной категории граждан – ли цах, совершивших преступления. Кстати, в этом ключе сформулированы и соответствующие нормы международного уголовного права. При этом да леко не всегда учитывалось, что гуманизм по отношению к преступнику в обязательном порядке должен сочетаться с эффективными мерами, на правленными на защиту общества от преступных посягательств. Именно это – приоритетная задача уголовной политики. Гуманное отношение к лицу, преступившему закон, не может сочетаться с негуманным отноше нием и к другим лицам, а тем более к потерпевшим от преступления.

Важнейшее требование гуманизма в сфере борьбы с преступностью – оградить человека как высшую социальную ценность от преступных пося гательств.

Обратимся к федеральным законам Российской Федерации от 8 де кабря 2003 г. и от 21 июля 2004 г. Произошло криминологически явно не обоснованное исключение из УК РФ ст. 16, регламентировавшей институт неоднократности преступлений и связанные с ним правовые последствия.

В специальной литературе на это было обращено серьезное внимание, по скольку такой подход явно противоречил задачам борьбы с профессио нальной преступностью.

Дело в том, что криминальный профессионализм проявляется именно в систематическом совершении тождественных и однородных преступлений, образовывавших неоднократность. Повторное соверше ние таких преступлений свидетельствует о возрастании степени обще ственной опасности содеянного и нуждается в специальной криминали зации. В результате указанных изменений нарушены вековые традиции законотворчества, поскольку российский законодатель всегда реагиро вал должным образом (путем усиления репрессии) на такие проявления повторности преступлений, как неоднократность и систематичность.

Подавляющее большинство уголовных кодексов зарубежных стран со держат нормы, регламентирующие институт неоднократности (повтор ности) преступлений.

Профессор А.Н. Игнатов прогнозировал, что исключение института неоднократности из УК РФ приведет к резкому смягчению наказания за систематическое совершение преступлений, не являющихся тяжкими, но достаточно распространенных, системообразующих, таких как кражи, мошенничества1. Так на самом деле и произошло. А ведь именно лица, со вершающие такие преступления, составляют «элиту» уголовного мира, являясь, как правило, «профессиональными» преступниками, носителями криминальной идеологии и субкультуры2.

Считаем, что в плане дальнейшего совершенствования уголовного за конодательства необходимо либо возвращаться к прежней редакции ст. УК РФ о «неоднократности», либо к необоснованно исключенному из УК РФ родовому понятию «повторность», которое включает в себя такие раз новидности, как «неоднократность», «систематичность», «совершение преступления в виде промысла». Иное решение вопроса (сохранение status quo) криминологически необоснованно.

Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. было осуществлено сни жение санкции в виде лишения свободы за групповой и вооруженный раз бой (ч. 2 ст. 162 УК РФ), перевод этого деяния из категории особо тяжких преступлений в категорию просто тяжких. А ведь это – опаснейшие коры стно-насильственные преступления, на протяжении десятилетий обнару живавшие неблагоприятные тенденции.

Весьма отрицательно юридической общественностью было встречено изъятие из УК РФ такого традиционного вида наказания, как конфискация имущества (Федеральный закон от 8 декабря 2003 г.). Принятие этого за конодательного решения, по нашему убеждению, не обошлось без «пря мого лоббирования» со стороны представителей крупного финансового бизнеса, олигархической верхушки. Таким образом, они обезопасили себя от изъятия неправедного, жульнического накопления капитала (в ходе криминальной приватизации, финансовых махинаций и пр.).

И хотя под давлением возмущенной общественности Федеральным законом от 27 июля 2006 г. этот институт был восстановлен в УК РФ, сде лано это было весьма странно, половинчато. Конфискация теперь не явля ется дополнительным видом наказания, а относится к так называемым иным мерам уголовно-правового характера (гл. 15.1 УК РФ).

Однако олигархическая верхушка обеспечила себе невозможность конфискации криминально нажитого имущества по 2006 г. включительно, поскольку вновь принятый Федеральный закон (от 27 июля 2006 г.) об ратной силы не имеет. В силу положений ст. 10 УК РФ в подобных ситуа циях действует Федеральный закон от 8 декабря 2003 г.

См.: Игнатов А.Н. Некоторые аспекты реформирования уголовного законода тельства // Журн. рос. права. 2003. № 9. С. 25.

См.: Корецкий Д.А. Идеологические проблемы борьбы с преступностью // За конность. 2004. № 5. С. 3.

Следует поддержать позицию А.И. Бастрыкина, который является убежденным сторонником придания конфискации статуса дополнительно го вида наказания.

Хотелось обратить также внимание на те законодательные изменения, которым подверглись нормы Особенной части УК РФ с так называемой двойной превенцией. Это нормы об уголовной ответственности за деяния, создающие условия и непосредственную обстановку для совершения дру гих, более тяжких преступлений, для которых создается благоприятная почва, если указанные деяния останутся без реагирования1. В их числе выделяются нормы, предусматривающие ответственность за хулиганство, угрозу убийством или причинение тяжкого вреда здоровью, побои, истя зания, незаконный оборот оружия и некоторые другие. Эффективность профилактического воздействия данных норм связана главным образом с обеспечением своевременности ответственности за эти деяния, создающие условия для совершения других, более опасных преступлений.

К сожалению, профилактический потенциал, эффективность действия этих норм подорваны после вступления в силу Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ. Например, хулиганство (простое и злостное), предусматривавшееся ст. 213 УК РФ, законодатель фактически декрими нализировал. То, что от него осталось (хулиганство «с применением ору жия или предметов, используемых в качестве оружия», а также хулиган ство по мотивам социальной ненависти или вражды), затрагивает незна чительную часть злостных хулиганов. Большая часть остается фактически безнаказанными.

Между тем криминологами давно подмечена закономерность: ослаб ление борьбы с хулиганством ведет к росту тяжких насильственных пре ступлений, что мы в настоящее время и наблюдаем. Вышеперечисленные деяния законодательно расцениваются как преступления небольшой и средней тяжести. Они и намечены разработчиками законопроектов к дек риминализации и депенализации. Но чем либеральнее общество относится к вроде бы «малозначительным» преступлениям (они, кстати, вовсе не ма лозначительные!), тем выше вероятность того, что данные лица будут со вершать более тяжкие и опасные преступления.

На VIII Всероссийском съезде судей на самом высоком уровне разда вались призывы «к очередной либерализации уголовного законодательст ва». Речь, в частности, идет о дальнейшей декриминализации преступле ний небольшой тяжести, совершенных впервые, перевод их в разряд ад министративных правонарушений2. Не трудно прогнозировать, к каким Подробнее см.: Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уго ловная политика: преодоление кризиса. М., 2006. С. 52–56.

См.: Российская газета. 2012. 18 дек.;

Московский комсомолец. 2012. 18 дек.

неблагоприятным криминологическим последствиям это приведет. К ре шению данного вопроса нельзя подходить неконкретно, недифференциро ванно. Одно дело – кража у соседа чего-то незначительного, другое – ре альная угроза убийством.


В гуманизации нельзя доходить до абсурда: когда, например, за умышленное нанесение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть по терпевшего, квалифицированные разбой, грабеж и вымогательство мини мальный срок лишения свободы установлен от двух месяцев (Федераль ный закон от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ). Известно, что безнаказанность развращает и порождает новые преступления. Естественно, что вопросы, связанные с корректировкой санкций по преступлениям, сопряженным с физическим насилием, нельзя решать вне проблемы общественной безо пасности и обеспечения прав большинства населения.

Еще раньше в марте 2009 г. был принят Федеральный закон № 26-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации», ко торый, согласно официальной позиции государственно-правового управ ления Администрации Президента РФ, также направлен на дальнейшую «либерализацию уголовного законодательства». Основной акцент при этом сделан на устранении нижнего предела санкций в виде лишения сво боды, ареста и исправительных работ.

Изменению, в частности, подверглись санкции 68 статей Особенной части УК РФ, предусматривавших нижние границы наказания в виде ли шения свободы. Большинство специалистов, комментировавших эти из менения, негативно отнеслись к отказу от нижних пределов санкций за тяжкие и особо тяжкие преступления против жизни и здоровья и за коры стно-насильственные преступления1. Мы разделяем их позицию.

7 декабря 2011 г. Федеральным законом № 420-ФЗ внесены далеко не бесспорные существенные изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации. По справедливому замечанию профессора Ю.В. Голика, этот закон сделал десистематизацию УК РФ практически необратимой2. Наи более дискуссионное нововведение в УК РФ касается, на наш взгляд, ре шения вопроса о категоризации преступлений: отнесение к категории криминальных деяний небольшой тяжести преступлений, наказание за которые не превышает трех лет лишения свободы (вместо двух, как было ранее).

См., напр.: Кибальник А.А. К чему приведет «гуманизация уголовного законо дательства»? Законность. 2011. № 9. С. 22–25.

См.: Голик Ю.В. Очередная модернизация Уголовного кодекса // Уголовное право. 2012. № 2. С. 29;

Крылова Н.Е. К вопросу о гармонизации и гуманизации уго ловного закона // Уголовное право. 2011. № 6. С. 26–34.

Общественному правосознанию трудно будет смириться с тем, что это повлечет за собой существенную депенализацию ряда криминальных деяний, связанных с посягательствами на жизнь и здоровье граждан, их права и свободы (ч. 1 ст. 107, ч. 2 ст. 108, ч. 2 ст. 109, ч. 1 ст. 112, ч. ст. 117, ч. 1 ст. 128, ч. 1 ст. 135, ч. 2 ст. 145.1, ч. 1 ст. 216, ч. 1 ст. 219, ч. ст. 264 и др. УК РФ). Причем в тех случаях, когда указанные преступле ния совершены впервые, суд, согласно закону, не вправе будет назначить виновным наказание в виде лишения свободы. Все это подрывает эффек тивность уголовно-правовой защиты прав и законных интересов потер певших. Деяния, связанные с причинением смерти или существенного вреда здоровью человека, нельзя расценивать как преступления неболь шой тяжести. Это противоречит принципам гуманизма и социальной справедливости. Это «не гуманизация, а разрушение основ общественного сознания, стирание нравственных ориентиров»1. Во многих странах, на пример, причинение смерти по неосторожности наказывается значительно строже, не говоря уже об умышленных убийствах.

Кроме того, серьезные сомнения вызывает необоснованное расшире ние судейского усмотрения при отнесении того или иного преступления к определенной категории тяжести при наличии смягчающих обстоятельств.

Такое решение явно противоречит принципу разделения властей, преду смотренному Конституцией РФ, принципу законности. Невольно вспоми нается положение Французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г., которая в ст. 16 провозгласила: «Общество, в котором не обеспече но пользование правами и не установлено разделение властей, не имеет конституции». Судебная власть в обществе, где предусмотрено разделение властей, не может вторгаться в законодательную область, иными словами, корректировать позицию законодателя о категоризации преступлений.

Нечетко разрешен в законе вопрос, касающийся введения нового вида наказания – принудительных работ. Это самостоятельный вид наказания, поэтому указания закона о том, что «принудительные работы применяют ся как альтернатива лишению свободы» (ч. 1 ст. 53.1 УК РФ), как «заме нительное наказание» (Ю.В. Голик), неуместны. И, конечно, совершенно неправильна трактовка штрафа в качестве варианта «откупа от правосу дия» (ст. 76.1 УК РФ). Речь идет о введении нового вида освобождения от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономиче ской деятельности. По справедливому замечанию С.В. Тасакова, освобож дение от уголовной ответственности лиц, впервые совершивших ряд таких преступлений, при условии возмещения ущерба и уплаты штрафа, «фак Максимов С.В. Современная уголовно-правовая политика в России: тезисы доклада на заседании ученого совета Института государства и права РАН 18 октября 2012 г. // http://www.igpran.ru/images/Events/18.10.2012/MaksimovSV.Thesises.pdf.

тически лишает уголовный закон превентивной функции и вряд ли нрав ственно оправданно»1.

При постоянно растущей нравственной деградации общества, в кото ром интриги и зависть, хамство и грубость стали нормой жизни, ошибоч ной представляется декриминализация таких противоправных деяний, как клевета и оскорбление. Исключение уголовной ответственности за данные деяния «игнорирует характер и степень общественной опасности этих преступлений как видов психического насилия»2. Последствия такой дек риминализации могут привести к росту уровня тяжких насильственных преступлений. Нормы, ранее предусматривавшиеся ст. 129 и 130 УК РФ, безусловно, относились к нормам с так называемой двойной превенцией.

В соответствии со ст. 21, 23 Конституции РФ честь и достоинство лично сти принадлежат к числу основных конституционных прав граждан.

Именно поэтому перевод клеветы и оскорбления в разряд административ ных проступков, на наш взгляд, был абсолютно неоправдан.

Однако Федеральным законом от 28 июля 2012 г. в Уголовный кодекс РФ была ведена ст. 128.1, означавшая, что клевета была криминализиро вана, вновь стала преступлением, а не административным правонаруше нием. О какой «стабильности» уголовного закона, за которую так ратуют ученые-юристы, при такой ситуации можно говорить!? Остается теперь криминализировать и такое противоправное деяние, как оскорбление. Это будет социально обусловлено и справедливо.

Несколько слов о проблемах осуществления уголовной политики в области противодействия преступлениям в сфере экономической деятель ности. По мнению специалистов, бесконечное реформирование гл. 22 УК РФ привело к тому, что и изначально не отличавшаяся высоким качеством законодательной техники данная глава полностью потеряла всякую сис темность и логичность3. За 15 лет действия УК РФ количественный состав статей в гл. 22 увеличился почти на треть.

Вместо того, чтобы сокращать уголовное преследование представите лей хозяйствующих субъектов в стране, как это заявлялось на многих вы соких уровнях, сфера преступного в этой области расширяется. Границы и объемы криминализации значительно завышены, а сила и возможности уголовного законодательства по противодействию отклоняющемуся эко Тасаков С.В. Реформа уголовного законодательства Российской Федерации в свете последних изменений // Рос. юстиция. 2012. № 4. С. 45.

Гертель Е.В. Оскорбление и клевета как виды психического насилия // Уголов ное право. 2011. № 6. С. 10.

См.: Лопашенко Н.А. Уголовная политика в области преступлений в сфере эко номической деятельности: можно ли хуже? // Библиотека криминалиста. 2012. № 4.

С. 288.

номическому поведению абсолютизированы. Недооценены возможности других отраслей права (особенно гражданского, налогового и таможенно го)1. Процессы криминализации в рассматриваемый период превалирова ли над процессами декриминализации примерно в четыре раза2. Причем, на коротком промежутке времени в ряде случаев законодательные реше ния о декриминализации изменялись в пользу криминализации. Так, Фе деральным законом от 7 апреля 2010 г. № 60-ФЗ из УК РФ была исключе на ст. 173 «Лжепредпринимательство». Однако уже 7 декабря 2011 г. за конодатель (ФЗ № 419-ФЗ) включил в УК РФ две статьи: ст. 173.1 «Неза конное образование (создание, реорганизация) юридического лица» и ст. 173.2 «Незаконное использование документов для образования (созда ния, реорганизации) юридического лица». Под эти составы в основном и подпадает лжепредпринимательство. Более того, в новых составах, по сравнению с предыдущим, существенно расширена сфера преступного.

Теперь, например, для наступления уголовной ответственности за образо вание (создание, реорганизацию) юридического лица (ч. 1 ст. 173.1 УК РФ) не требуется ни крупного ущерба, ни доказательства отсутствия на мерения осуществлять предпринимательскую и банковскую деятельность, ни целей получения кредитов, освобождения от налогов, извлечения иной имущественной выгоды или прикрытия запрещенной деятельности. Необ ходимо установить единственное: то, что создание юридического лица осуществлено посредством использования подставных лиц.

Что касается процессов пенализации рассматриваемых преступлений, то и во многих случаях законодатель устанавливает непомерные экономи ческие санкции, например, в виде штрафа. По сути, речь идет о закабале нии преступника на долгое время, а возможно, и навсегда. Такова законо дательная вакханалия в области экономической уголовной политики.

Теперь касается законодательного регулирования процессов борьбы с организованной преступностью, то Федеральным законом от 3 ноября 2009 г. № 245-ФЗ подверглась серьезному реформированию ч. 4 ст. 35 УК РФ, предусматривающая такой вид соучастия, как преступное сообщество (преступная организация). Преступное сообщество, во-первых, представ ляет собой структурированную организованную группу либо объединение организованных групп, действующих под единым руководством. Во вторых, целью создания преступного сообщества является совместное со вершение одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступле ний. В-третьих, эти преступления должны быть направлены прямо или косвенно на получение финансовой или иной материальной выгоды.

Подробнее см.: Лопашенко Н.А. Указ. соч. С. 288–302.

См.: Там же. С. 292.

Если в отношении правильности выделения первого признака нет со мнений, то два последующих, по нашему мнению, далеко не безупречны.

Для совершения тяжких и особо тяжких преступлений создаются и такие разновидности преступных групп, как группа лиц по предварительному сговору и организованная группа. Следовательно, данный признак не явля ется системообразующим. К тому же из числа преступлений, входящих в сферу интересов организованной преступности, к тяжким и особо тяжким относятся главным образом преступления, связанные с незаконным оборо том оружия и наркотиков, остальные в большинстве своем являются пре ступлениями средней тяжести. Что касается сужения понятия преступного сообщества совершением им тяжких или особо тяжких преступлений, то это противоречит многим нормам Особенной части УК РФ, где такого ука зания нет. К тому же и террористические и экстремистские организации, как правило, действуют с иными целями, нежели извлечение материальной выгоды. Неприменение по отношению к таким организациям положений ч.

4 ст. 35 УК РФ было бы неправильно. Следовательно, нынешняя редакция данной статьи вряд ли будет способствовать повышению эффективности уголовно-правовой борьбы с организованной преступностью.

Приходится с сожалением констатировать, что законодатель в рас сматриваемый период практически игнорирует современную криминоло гическую ситуацию, сложившуюся в России. А эта ситуация с каждым го дом становится все более неблагоприятной. Идет тотальная криминализа ция общества. Число зарегистрированных преступлений – это лишь над водная часть айсберга. Это «виртуальная», «отчетно-бумажная преступ ность». По экспертным оценкам и материалам специальных исследований, с учетом колоссальной латентности (гиперлатентности) реальный массив преступности во много раз превышает регистрируемый. Так, в 2011 г. в полицию поступило более 24 млн сообщений о совершенных преступле ниях, а зарегистрировано менее 2 млн преступлений1. Такая система ста тистических показателей заведомо порочна и ее надо менять2.

Возможность значительного сокращения искусственной латентности преступлений давно связывается с необходимостью рассредоточить в раз ных ведомствах осуществление функции первичной регистрации и учета сообщений и заявлений о преступлениях и функции уголовного преследо вания, привлечения виновных в их совершении лиц к ответственности3.

Это взаимоисключающие друг друга функции. Служба регистрации и уче та преступлений должна находиться в руках независимого органа.

См.: Аргументы и факты. 2012. № 14. С. 13.

См.: Овчинский В.С. Нужно менять содержание работы // Огонек. 2010. № 3. С. 31.

См.: Акутаев Р., Шахаев Ю. Совершенствование регистрации и учета преступ лений // Законность. 2012. № 12. С. 40–45.

Еще в начале 80-х годов академик В.Н. Кудрявцев обращал внимание на эту проблему. Он, в частности, отмечал, что «требует изучения вопрос о выделении функции регистрации заявлений о совершенном преступле нии в самостоятельную форму деятельности какого-либо органа, не ответ ственного ни за возбуждение уголовного дела, ни за его расследование»1.

Результаты специального исследования, проведенного учеными НИИ Академии Генеральной прокуратуры РФ под руководством профессора С.М.

Иншакова, свидетельствуют, что, если в 2009 г. МВД России было зарегист рировано около 3 млн преступлений, то фактически в том же году в России их на самом деле было совершено не менее 26 млн, то есть в 12 раз больше2.

По справедливому замечанию В.С. Овчинского, «никакие реформы не при ведут к укреплению правопорядка в стране, если изначально вся исходная информация о преступности не будет базироваться на реальных данных»3.

Именно фактическая преступность (а не только то, что фиксируется в стати стических отчетах) существенным образом отравляет жизнь законопослуш ных граждан, причиняет обществу колоссальный ущерб.

В массиве регистрируемой преступности значительную часть состав ляют тяжкие и особо тяжкие преступления. Число лиц, осужденных за эти преступления, постоянно растет.

Усиливается организованность, профессионализм, вооруженность, тех ническая оснащенность преступности, она приобретает все более дерзкие, изощренные формы. Организованная преступность поразила практически все сферы – социальную, экономическую, политическую. Преступность все больше коррумпируется, глобализируется и интеллектуализируется.

Крайне неблагоприятны тенденции насильственной преступности.

Непосредственно потерпевшими от криминального насилия ежегодно становятся сотни тысяч людей. Несмотря на статистические выкладки МВД России, повествующие о постоянном снижении в последнее время убийств (2006–2011 гг.) – с 32 до 14,3 тыс., на самом деле их реальное ко личество в стране ежегодно растет и доходит до 46–50 тыс. Экстремально растет в России число преступлений против детей, на чиная с 2003 г. – в 30 раз. За этим стоит невероятный всплеск педофилии.

Это свидетельствует о крайней необходимости более жесткого примене ния уголовного наказания за подобного рода преступления, что частично Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 24.

См.: Теоретические основы исследования и анализа латентной преступности / под ред. С.М. Иншакова. М., 2010. С. 6, 611, 821–822.

Генерал МВД раскрыл тайны милицейской статистики и борьбы с преступно стью: «Такого бреда нет ни в одной стране» // www.newsru.com/crime/31mar2011/ fakemiltstatcrime.html.

См.: Там же. С. 29, 103.

российским законодателем уже было сделано (ФЗ от 29 февраля 2012 г.

№ 14-ФЗ). Однако и это не гарантирует от возрождения практики суда Линча на российской территории, самосуда общества над педофилами. К тому же, как это ни парадоксально, прослеживается влияние педофиль ского лобби на законодателя. Так, ст. 134 УК РФ в новой редакции преду сматривает теперь ответственность за половое сношение с лицом, не толь ко не достигшим 16-летнего возраста, но и половой зрелости, что позво лит уйти от справедливой ответственности многим педофилам.

Поддерживая усиление наказания применительно к санкциям ч. ст. 131 и ч. 5 ст. 132 УК РФ (лишение свободы сроком от пятнадцати до двадцати лет или пожизненное лишение свободы), тем не менее надо ска зать, что в этих статьях УК РФ квалификация причинения смерти мало летнему потерпевшему возможна лишь при наличии неосторожной формы вины (это касается и пунктов «а» частей 4 указанных статей). Умышлен ное причинение смерти в таких случаях должно влечь за собой дополни тельную квалификацию по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ1. Но в таких случаях законодатель должен соответственно повысить минимальные размеры на казания за совершение убийства при отягчающих обстоятельствах, квали фицируемых по ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Важно более четко определить пути и средства противостояния кри минальной экспансии, преодоления уголовного беспредела, разработать на основе реалистической взвешенной оценки криминологической обста новки стратегию и конкретные меры по воздействию на преступность.

Этой цели должна быть подчинена политика борьбы с преступностью, а для этого необходимо, чтобы любой новый уголовный закон обязательно проходил криминологическую экспертизу2.

Говоря о «тупиках» современной российской уголовной политики, следует помимо игнорирования ею криминологических реалий упомянуть также об отсутствии социальной обусловленности и научной обоснован ности последних изменений в уголовном законодательстве, нестабильно сти последнего, во многом связанной с поспешностью принятия соответ ствующих поправок в УК РФ, рассогласовании с процессуальным законо дательством («форма стала довлеть над содержанием»), выхолащивании предупредительной функции уголовного законодательства. Все это – сви детельство основательного снижения законотворческой культуры, непро фессионализма разработчиков соответствующих проектов.

О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Вер ховного Суда РФ от 15 июня 2004 г. № 11. П. 16 // Бюл. Верховного Суда РФ. 2004.

№ 8.

См.: Шестаков Д.А. Введение в криминологию закона. СПб., 2011.

Судя по событиям, связанным с законотворчеством, 2012 г. мог бы стать рубежом смены вектора в осуществлении политики борьбы с пре ступностью: от пресловутой «гуманизации» и «либерализации» – к смене курса на криминологически обоснованное ужесточение в необходимых случаях уголовно-правовой репрессии. Основания для такого вывода име ются, но они несколько подорваны рассмотренными выше установками VIII Всероссийского съезда судей. Эксперты тем не менее уже отмечали склонность Государственной Думы в последнее время к «закручиванию гаек» в уголовной политике, причем не всегда обоснованной. Так, по представлению Минюста России Федеральным законом от 16 октября 2012 г. № 172-ФЗ внесены изменения в ст. 73 УК РФ, запрещающие на значать условное осуждение опасным и особо опасным рецидивистам, а также лицам, совершившим тяжкое или особо тяжкое преступление в те чение испытательного срока при условном осуждении, назначенном за со вершение умышленного преступления, либо в течение неотбытой части наказания, назначенного за совершение умышленного преступления, при условно-досрочном освобождении.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.