авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Фонд развития юридической наук

и

МАТЕРИАЛИ

МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

«ФОРМИРОВАНИЕ ПРАВОСОЗНАНИЯ В

ГРАЖДАНСКОМ ОБЩЕСТВЕ»

(27 апреля 2013 года,

г. Санкт-Петербург)

г. Санкт-Петербург – 2013

© Фонд развития юридической науки

УДК 34

ББК Х67(Рус)

ISSN: 0869-1243

Развитие институциональной структуры правового государства в современных

условиях: международная конференция «формирование правосознания в

гражданском обществе» (27 апреля 2013 года, г. Санкт-Петербург): Фонд развития юридической науки. – Центр академических публикаций. – 82 стр.

Тираж: 200 шт.

УДК 34 ББК Х67(Рус) ISSN: 0869-1243 Издательство не несет ответственности за материалы, опубликованные в сборнике. Все материалы поданы в авторской редакции и отображают персональную позицию участника конференции.

Контактная информация Организационного комитета конференции:

Фонд развития юридической науки Электронная почта: info@legal-foundation.ru Официальный сайт: www.legal-foundation.ru Администратор конференции - Кошкин Денис Викторович Оглавление І. НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВО ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Гурчёнок Р.А.

НОРМОТВОРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ.......... С.А.Пономарев О КРИТЕРИЯХ КАЧЕСТВЕННОГО ИЗМЕРЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПРАВА.......................................................................................................................... Третяк С.Н.

ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА КАК ОДНИН ИЗ ФАКТОРОВ ФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В УКРАИНЕ..................................................... КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО Афанасьева С.А.

ОСОБЕННОСТИ РЕГУЛИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В КОНСТИТУЦИОННЫХ АКТАХ ОТДЕЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ...................... Фадеев П.В.

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ СУБЪЕКТОВ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ Чернолуцкий Р.В.

РОЛЬ НОРМОПРОЕКТНОЙ РАБОТЫ В ФОРМИРОВАНИИ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ СОЦИОЛОГИИ ПРАВА ОЙГЕНА ЭРЛИХА....... УГОЛОВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС Гусенова П.А.

ПРИНЦИПЫ ИСЛАМСКОГО УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА.............................. Новиков С.А.

ПРАВОСОЗНАНИЕ ГРАЖДАН И ИНСТИТУТ СВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИЯ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ................................ ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС Жаворонкова Е. М.



ОПРОВЕРЖЕНИЕ КАК СПОСОБ ЗАЩИТЫ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ........................................................................................ Журко А.Г.

ОСОБЕННОСТИ ГРАЖДАНСКОЙ ДЕЕСПОСОБНОСТИ ФИЗИЧЕСКИХ ЛИЦ В ВОЗРАСТЕ ОТ ЧЕТЫРНАДЦАТИ ДО ВОСЕМНАДЦАТИ ЛЕТ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ......................................... Ливенцов А. А. Левченко В. Е РОЛЬ И ЗНАЧЕНИЕ СУБЪЕКТИВНОГО ВОСПРИЯТИЯ СУДЬЕЙ ЮРИДИЧЕСКИ ЗНАЧИМЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ПРИ РЕАЛИЗАЦИИ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ НОРМ В ХОДЕ ВЫНЕСЕНИЯ РЕШЕНИЯ СУДА....... Микитин В. И.

О РАСПОРЯЖЕНИИ ИМУЩЕСТВЕННЫМИ ПРАВАМИ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ В УКРАИНЕ.............................. Табак И.А. Евтушенко К.Ю.

ТЕНДЕНЦИОЗНОСТЬ ИНИЦИАТИВНОЙ ФОРМЫ УЧАСТИЯ ПРОКУРОРА В ГРАЖДАНСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ...................................................... Терехова И.И. Левченко В.Е.

ПОСЛЕДСТВИЯ НЕЯВКИ ОТВЕТЧИКА В СУД: ПРОБЛЕМЫ И СПОСОБЫ РЕШЕНИЯ.................................................................................................................. АДМИНИСТРАТИВНОЕ, ФИНАНСОВОЕ, ТАМОЖЕННОЕ ПРАВО Каграманова А.Л.

К ВОПРОСУ ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО МЕДИЦИНСКОГО СТРАХОВАНИЯ В РОССИИ.................................................................................. КРИМИНАЛИСТИКА Орехов А.Ю.

ПРОБЛЕМНЫЕ АСПЕКТЫ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ МАТЕРИАЛОВ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ.................................... Янковская О.М.

ТРЕХМЕРНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ МЕСТА ПРОИСШЕСТВИЯ И ЕГО ОБСТАНОВКИ.......................................................................................................... ТРУДОВОЕ ПРАВО Капша Т. М.

СОЦИАЛЬНОЕ ПАРТНЕРСТВО ПО ТРУДОВОМУ ПРАВУ РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА: ОСНОВНЫЕ ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ............................................ ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ, ЗЕМЕЛЬНОЕ И АГРАРНОЕ ПРАВО Новикова А.И.

ОСОБЕННОСТИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОБЯЗАННОСТИ ПО УПЛАТЕ ЗЕМЕЛЬНОГО НАЛОГА В РФ НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ........................... МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО И СРАВНИТЕЛЬНОЕ ПРАВОВЕДЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ УГОЛОВНОЕ ПРАВО Хамидова М.Ф.

СООТНОШЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ РИМСКОГО СТАТУТА МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО СУДА И КОНСТИТУЦИИ РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН.......................................................................... МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ПРАВ ЧЕЛОВЕКА Селезнёв В.Е.

ЗНАЧЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКИХ МЕЖПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ В ПРОЦЕССЕ УНИФИКАЦИИ ЕВРОПЕЙСКОГО ПРАВА ПРАВ ЧЕЛОВЕКА.................................................................................................... ПРАВО МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ И ОРГАНИЗАЦИЙ Анцупова Т.А.

ДИНАМИКА И ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ПРАКТИКИ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА........................................................................... І. НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРАВО ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Гурчёнок Р.А.

учащийся Учреждения образования «Полоцкий государственный аграрно-экономический колледж»

НОРМОТВОРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ Значимым признаком каждого государства выступает наличие максимально ясного и простого, детального и качественного законодательства.





Осуществление различного рода политических и экономических реформ невозможно без создания надежных правовых основ, без формирования солидной законодательной базы, что непосредственно связано с совершенствованием нормотворческой деятельности, поднятием на качественно новый уровень нормотворчества в Республике Беларусь.

В условиях формирования мировых стандартов правового регулирования вопросы совершенствования нормотворческого процесса приобретают особую актуальность и значимость. Государство должно придавать первостепенное значение определению оптимальных моделей нормотворческого механизма, становлению профессионального Парламента, быстрому решению проблем, возникающих при разработке проектов нормативных правовых актов, а также укреплению правил и традиций, складывающихся в нормотворческом процессе.

Нормотворчество не является единым разделом юриспруденции, поскольку включает знания различных юридических наук: общей теории права, социологии права, конституционного права, административного права и даже криминологии. Данное обстоятельство указывает на необходимость институционального подхода к исследованию обозначенной проблемы.

На основании анализа нормативных правовых актов, регулирующих общественные отношения в нормотворческой сфере, а также научных взглядов по проблемам правового регулирования нормотворческой деятельности можно сделать вывод о том, что нормотворчество является сложным, многогранным явлением, реализующимся в деятельности государственных органов (должностных лиц) с целью принятия необходимого государственной власти в соответствии с требованиями времени нормативного правового акта.

С момента провозглашения государственного суверенитета Республики Беларусь нормотворческая деятельность как институт законодательства прошла нелегкий путь своего развития. Создание Национального центра законопроектной деятельности, ныне Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь [1], и его последующая работа явились действенным шагом на пути совершенствования нормотворчества и национальной правовой системы в целом, а принятие в 2000 году Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» стало революционным шагом для нормотворческой сферы. Закон урегулировал многие спорные вопросы и завершил начальное формирование единой республиканской системы нормотворческой деятельности. Законодательно закреплены такие понятия как: нормотворческая деятельность, нормотворческий орган (должностное лицо), нормотворческий процесс [2, ст. 1].

В настоящее время достаточно интенсивно развивается законодательство, закрепляющее виды, иерархию нормативных правовых актов и регламентирующее порядок их подготовки и вступления в силу;

качественно изменились характер и объем нормотворчества;

Национальным центром законодательства и правовых исследований активно ведется работа по систематизации нормативных правовых актов, формированию Свода законов Республики Беларусь [3].Однако не решенных вопросов еще много.

Так, в научной литературе отсутствует единый подход к содержанию понятия «нормотворчество». Для его обозначения используются два термина:

«нормотворчество» и «правотворчество». Это вызвано в первую очередь тем, что определение понятия «нормотворчество» в Законе отсутствует, но, исходя из его положений, следует, что содержание нормотворчества является более узким, чем содержание правотворчества.

Достаточную регламентацию в белорусском законодательстве имеет и нормотворческий процесс как совокупность определенных законом последовательных стадий, направленных на разработку и принятие (издание) нормативных правовых актов [4, с. 25]. Однако, на наш взгляд, остается ряд вопросов, требующих вмешательства нормотворческих органов, а именно:

совершенствование планирования нормотворческой деятельности, регламентация нормотворческой инициативы, детализация процесса принятия подзаконных актов.

Обязательность прогнозирования возможных последствий принятия нормативных правовых актов в настоящее время реализуется посредством проведения их обязательной юридической экспертизы. Нововведением нормотворческого процесса в Республике Беларусь выступает криминологическая экспертиза, призванная обеспечить прогнозирование возможных криминогенных последствий принятия (издания) правовых актов [5]. До настоящего времени криминологическая экспертиза редко применялась на практике, в связи с чем, Указом Президента Республики Беларусь установлены сроки введения обязательной криминологической экспертизы применительно к различным видам нормативных правовых актов [6].

Действующее законодательство Республики Беларусь в сфере нормотворческой деятельности представлено большим количеством как законодательных, так и подзаконных актов, что неизбежно влечет за собой недостаточность четкого определения ключевых понятий, несогласованность отдельных нормативных положений, дублирование норм права, пробелы правового регулирования, ряд других недоработок. Сегодня, несмотря на проделанную работу, остается широкий круг актуальных проблем, затрудняющих реализацию правовых норм в нормотворческой практике и требующих оперативного разрешения.

На основании проведенного исследования представляется возможным сформулировать следующие предложения по совершенствованию нормотворческой деятельности в Республике Беларусь:

во-первых, в целях недопущения многоаспектности понимания и применения понятия «нормотворчество» необходимо законодательно определить его содержание, включив в ст. 1 Закона «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» абзац следующего содержания:

«нормотворчество – научная и организационная деятельность компетентных государственных органов (должностных лиц), а также в случае делегирования им специальных полномочий негосударственных организаций и народа в ходе референдума, по подготовке, экспертизе, изменению, дополнению, принятию (изданию), толкованию, приостановлению действия, признанию утратившим силу либо отмене нормативных правовых актов»;

во-вторых, на законодательном уровне необходимо определить процедуру внесения предложений по инициации нормотворческого процесса. В настоящее время законом регламентирована только законодательная инициатива;

В-третьих, в пункте 6 Положения о Национальном центре законодательства и правовых исследований Республики Беларусь [7] целесообразно закрепить одной из функций Центра проведение собственного анализа нормативного правового акта для оценки обоснованности правового регулирования до включения его в план подготовки;

В-четвёртых, в целях снижения роста юридических конфликтов, расхождений между требованиями законов и ожиданиями членов общества необходима разработка концепции развития законодательства, определяющая приоритетные нормативные правовые акты на ближайшую и долговременную перспективу, последовательность принятия законов в соответствии с интересами государства и потребностями граждан.

В качестве одной из наиболее актуальных и своевременных законодательных мер, которая позволит в большей степени преодолеть имеющиеся недостатки, является принятие кодифицированного акта, например:

Кодекса о нормативных правовых актах Республики Беларусь, комплексно регламентирующего организационно-практические вопросы работы государственных органов (организаций) над всеми правовыми актами.

Список использованной литературы История Национального центра законодательства и правовых 1.

исследований Республики Беларусь // Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь [Электронный ресурс]. – Минск, 2013. – Режим доступа:http://center.gov.by/history.html.

О нормативных правовых актах Республики Беларусь: Закон 2.

Республики Беларусь, 10.01.2000 г., № 361-З: в ред. Закона Респ. Беларусь от 02.07.2009 г. № 31-З // Эталон – Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

Формирование Свода законов Республики Беларусь // 3.

Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь [Электронный ресурс]. – Минск, 2013. – Режим доступа:

http://www.center.gov.by/svzakonov.html.

Василевич, Г.А. Правотворческий процесс: учеб.пособие / Г.А.

4.

Василевич, С.М. Сивец. – Минск: ГИУСТ БГУ, 2008. – 303 с.

Экспертиза в нормотворческом процессе: Криминологическая 5.

экспертиза // Национальный центр законодательства и правовых исследований Республики Беларусь [Электронный ресурс]. – Минск, 2013. –Режим доступа:

http://www.center.gov.by/expbett.html.

О мерах по совершенствованию криминологической экспертизы:

6.

Указ Президента Республики Беларусь, 06.06.2011 г., № 230: в ред. Указа Президента Респ. Беларусь от 30.12.2011 г. № 621 // Эталон – Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

О некоторых мерах по совершенствованию правотворческой 7.

деятельности и научных исследований в области права: Указ Президента Республики Беларусь, 13.12.2007 г., № 630: в ред. Указа Президента Респ.

Беларусь от 24.02.2012 г. № 105 // Эталон – Беларусь [Электронный ресурс] / Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь. – Минск, 2013.

С.А.Пономарев аспирант Белорусского государственного университета О КРИТЕРИЯХ КАЧЕСТВЕННОГО ИЗМЕРЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПРАВА Эффективность как свойство права, выражающее способность его как социального регулятора воздействовать на общественные отношения и достигать социально полезного результата, представляет прикладной интерес лишь постольку, поскольку может быть подвергнута измерению.

Измерение – это метод, предполагающий использование специальных измерительных приборов, что позволяет повысить точность познания, для сравнения двух или более величин, в результате которой устанавливаются отношения между искомыми и эталонными величинами. Оно дополняет качественные методы познания количественными [3, c. 174]. Таким образом, в научной словарно-справочной литературе измерение как метод познания причисляется исключительно к количественным методам познания.

В советской юридической литературе достаточно полно исследовались вопросы эффективности правовой нормы и способы ее измерения [6]. В современной правовой литературе заслуженно уделяется значительное внимание определению эффективности правовых процессов: правового регулирования, правотворчества, правореализации, правоприменения [5]. При этом при характеристике как методики измерения эффективности правовых норм, так и методики определения эффективности правовых процессов, они подвергаются лишь количественной оценке. Вопросу о качественном измерении эффективности права, на наш взгляд, уделяется недостаточное внимание. Под качеством мы понимаем совокупность свойств, признаков, особенностей, отличающих предмет, явление от других, придающих ему определенность и достоинство [4, c. 197]. С целью качественного измерения эффективности права категорию «качество» необходимо соотносить не только с категорией «количество», но и с сущностными свойствами права. При этом измерение носит характер не динамического процесса сопоставления с неким эталоном (единицей измерения) с помощью измерительных приборов, а фиксирование в праве как социальном регуляторе в статическом состоянии определенной абстрактной меры (эталона) наличия либо отсутствия определенных критериев того или иного вида измерения.

Представляется необходимым выделять следующие виды качественного измерения эффективности права: ценностное, гуманитарное, культурологическое, психическое.

Ценностное измерение эффективности права является образующим для всех других видов качественного измерения эффективности права, поскольку феномены, лежащие в основании всех иных видов измерения эффективности права, имеют ценностную природу. Так для такого вида качественного измерения эффективности права как гуманитарное, присуща характеристика «относимости к человечеству, общественному бытию и сознанию» [7, c. 350].

Это означает, что главными ценностями в гуманитарном измерении эффективности права выступают человек и естественное право как «совокупность всех сверхпозитивных обязательностей человеческой практики»

[8, c. 51]. При культурологическом измерении эффективности права многоплановой ценностью выступает культура. Особое внимание следует отводить психическому измерению эффективности права. Это обусловлено самим понятием психики. Психика представляет собой форму активного отображения субъектом объективной реальности, возникающая в процессе взаимодействия высокоорганизованных живых существ с внешним миром и осуществляющая в их поведении (деятельности) [1, c. 378]. Однако в процессе названного взаимодействия объективная реальность может отображаться в психике индивида в искаженном виде. Следует подчеркнуть два аспекта ценностей, заключающихся в том, что с одной стороны «они существуют и функционируют в практике реальных социальных отношений», с другой – «субъективно осознаются и переживаются как ценностные категории, нормы, цели и идеалы…» [2, с. 96]. Важно, чтобы ценности, отображающиеся в психике индивида, отображались максимально объективно: то есть соответствовали объективно существующей системе ценностей определенного общества в определенный период его исторического развития.

Для качественного измерения эффективности права в рамках каждого из поименованных видов измерения, на наш взгляд, следует использовать следующие критерии как мерила оценки: для ценностного – моральный, религиозный, идеологический, мировоззренческий. Для гуманитарного – реализация в праве как социальном регуляторе идей естественного права, прав и свобод человека. Для культурологического – созидание в процессе реализации права чего-либо нового в сфере материальных либо духовных благ, ведущего к социальному прогрессу;

повышение уровня правовой культуры личности и общества в целом. При психическом измерении критериями выступают отдельные элементы правосознания: внутреннее отношение к праву, правовосприятие, эмоциональная оценка права, выражающаяся в уважении либо неуважении к праву как социальному регулятору со стороны его субъектов.

Таким образом, измерение эффективности права должно рассматриваться комплексно с учетом как количественного, так и качественного аспектов.

Качественное измерение эффективности права в свою очередь осуществляется с выделением определенных его видов и критериев, служащих средствами для качественного измерения эффективности права.

Список использованной литературы:

Большой психологический словарь / под редакцией Б. Г.

1.

Мещерякова, В. П. Зинченко. – Спб. : Прайм-Еврознак. - М. : Олма-пресс, 2003.

– 666 с.

Выжлецов Г. П. Аксиология: становление и основные этапы 2.

развития// Социально-политический журнал. –1996. –№ 1.– С. 86-99.

Некрасов, С.И., Некрасова, Н.А. Философия науки и 3.

техники:тематический словарь-справочник. Учебное пособие. – Орёл: ОГУ, 2010. – 289 с.

Ожегов, С.И. Толковый словарь русского языка: Ок. 100. 000 слов 4.

терминов и фразеологических выражений / С.И. Ожегов;

под ред. Л.И.

Скворцова.– 27 изд. испр.– М: ООО «Издательство Мир и Образование», 2010.

– 736 с.

См.: Осипов, М.Ю. Понятие эффективности правовых процессов и 5.

проблемы ее определения // Ленинградский юридический журнал. - С.-Пб., 2009, № 3 - С. 28-34;

Он же. Эффективность правового регулирования: понятие, виды, методика оценивания // Современное право.– 2010 – № 5–. с. 7-10.

Петров, И.Н. Способы сравнения и измерения эффективности 6.

правовых норм // Ученые записки ВНИИСЗ. – Вып. 28. – C. 186-198;

Эффективность правовых норм / [Кудрявцев В.Н., Никитинский В. И., Самощенко, И. С., Глазырин В. В.]. - М.: Юрид. лит., 1980. - 280 с.

Советский энциклопедический словарь : [Ок. 80000 слов] / 7.

Гл. ред. А. М. Прохоров. – М. : Сов. энцикл., 1988. – 1600 с.;

Хёффе, О Политика, право, справедливость: Основоположения 8.

крит. философии права и государства / Пер. с нем. В.С.Малахова. - М. : Гнозис.

Ред.-издат. гр. "Логос", 1994. – 319 с.

Третяк С.Н.

старший преподаватель кафедры теории, истории государства и права и конституционно-правовых дисциплин Академии труда и социальных отношений ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА КАК ОДНИН ИЗ ФАКТОРОВ ФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В УКРАИНЕ.

Правовой прогресс, к которому стремится Украина, осуществляя введение в жизнь идею создания гражданского общества и демократического, социального правового государства, может быть реальностью только при условии, что политическая и правовая реформа будут сочетаться с формированием правовой культуры украинского общества, всех его социальных групп. Более того, без успеха в области формирования правовой культуры населения эффективность реформ в Украине будет просто невозможной.

Истории известны различные типы общества и в каждом из них находят свое проявление черты конкретной правовой культуры, уровень ее развития.

Ученые, мыслители, вдаваясь в глубокую философию обыденности, нашли необходимым условием для создания основ гражданского общества, как идеала, именно в правовой культуре самого населения. В своих проектах они видели элементами такого общества высокий уровень правового сознания граждан, их участие в делах государства, сознательные солидарны акции, понимая при этом правовую культуру как фактор, влияющий на повышение авторитета законодательного регулирования, правосудия, соблюдения гарантий прав и свобод человека.

Ученые современной Украины также связывают формирование в Украине гражданского общества с существенным повышением правосознания граждан, их правовой культуры, законопослушности, преодолением явлений правового нигилизма, профессиональной деформации;

рассматривают развитие правовой культуры как условия развития Украины. Однако этот вопрос на сегодня стало особенно актуальным и требует дальнейшего изучения. И это не случайно.

Время независимости Украины многое изменили в жизни общества и сознания людей. Принятие Декларации о государственном суверенитете, Акта независимости Украины, Конституции Украины стало отражением демократического прорыва прогрессивных правовых идей интеллигентской элиты украинского общества. Но этот факт не означает полной ликвидации тех деформаций правового сознания населения, сложившихся за годы советской власти. Долгое время в Украине культивировалась идея отождествления права и законодательства. Существовала довольно долгое время репрессивная судебная система, которая формировала у населения не уважение, а страх перед законом. При этом фиктивность целого ряда демократических правовых институтов не способствовала правовой активности граждан. Сегодня это искривление правового сознания населения усиливается условиями системного экономического и социального кризиса украинского общества. Человек в этих обстоятельствах все больше чувствует себя незащищенным правом.

Таким образом, преодоление деформации правового сознания и создание условий для повышения уровня правовой культуры населения, активного и сознательного участия граждан в осуществлении реформы – это сегодня первоочередная задача общества и государства Украина на пути развития гражданского общества и правового государства. И это требует значительного внимания этому вопросу со стороны юридической науки, в частности теории государства и права.

Ко времени независимости Украины в определении понятия «правовой культуры» внимание главным образом акцентировалось на субъективно психологических характеристиках: знание лицом законодательства, осознания смысла и направленности законов и подзаконных нормативно-правовых актов, формирование уважения к ним, чувства законности и справедливости.

Сегодня правовая культура приобрела новое определение. Эта проблема исследовалась такими украинскими учеными, как Н.И. Коцюброй, В.А.

Котюком, П.Ф. Мартыненком, А.Р. Мацюком, Е.В. Назаренко, П.М.

Рабиновичем, Селиванов В.Н., Тихонова Е.А. и др.. В их трудах характеризуется новая сущность правовой культуры, а именно: правовая культура не сводится к правосознанию граждан общества. Она должна быть определена как совокупность достижений общества, его социальных групп и граждан в области регулирования общественных отношений, которое обеспечивает верховенство права в общественной жизни, то есть господство в общественной жизни правовых принципов справедливости и гуманизма, защиты прав и свобод человека, его чести и достоинства, реальное обеспечение места человека как высшей социальной ценности.

С моей точки зрения, правовая культура общества – это система правовых ценностей социальных групп и граждан общества, соответствующие уровню достигнутого обществом правового прогресса и отражаются в правовой форме состояние свободы личности.

Понятие правовой культуры в наше время приобрело также нового содержательного правового значения. Именно юридическая (правовая) норма должна рассматриваться как одна из основных ценностей правовой культуры общества. Вместе с тем именно зрелая правовая культура общества неизбежно порождает законодательную систему, построенную на правовых принципах, в частности на принципе верховенства права, одной из составляющих которой является правовой закон.

В правовом законе реализуются стремление каждой личности к свободе, равенству, справедливости;

причем это стремление не должно вредить ни интересам других лиц, ни общественным интересам. Именно справедливость является основной составляющей содержания правового закона.

Сегодня в современной Украине, когда только идет процесс формирования гражданского общества и демократического правового государства, не все юридические законы можем считать правовыми законами, не все они по сути отвечают сегодня объективным потребностям и интересам украинского общества. Именно поэтому законы, особенно в современный период, очень часто исправляются, дополняются и существенно меняются.

Для преобразования закона в закон правовой, законодатель призван реализовать гуманистические принципы права согласно суверенной воли всего народа, как результата осознания общечеловеческих ценностей. Этот процесс в значительной степени зависит от развитой общей правовой культуры общества, и прежде всего, законодателя.

Нынешнее состояние украинского общества свидетельствует, что принятая 28 июня 1996 Конституция Украины до сих пор не выполняет в общественной жизни Украины ту роль, которая ей принадлежит. Назначение Конституции Украины заключается в том, чтобы быть основным правовым законом, который реализуется гражданами для борьбы с любым произволом в обществе, стать основой для создания гражданского общества и демократического правового государства.

Это означает, что и сегодня условием формирования гражданского общества в Украине есть осуществление государственно-правовой реформы, которая заключается в создании такой системы права и соответствующей системы законодательства, когда частные интересы находят свое гармоничное продолжение и окончательное воплощение в публичных интересах, когда общество признает, что одним из главных условий его существования является свободный человек, а главной обязанностью демократического, правового, социального государства является обеспечение и защита его жизни и здоровья, чести и достоинства, неприкосновенности и безопасности.

Но осуществление государственно-правовой реформы невозможно без развития правовой культуры членов общества: граждан, должностных лиц, законодателей. Именно развитие правовой науки и правовой культуры членов общества должна создать механизм приведения в действие государственно правовой реформы, что обеспечило бы в Украине правопорядок, необходимый для нормальной жизни людей, тогда было бы ведущим и очевидным, что и как нужно менять для ее усовершенствования, а не разрушение.

Данные науки сегодня подтверждают, что формирование правовой культуры в нашем обществе не происходит и не может в будущем происходить стихийно, само по себе. Оно должно быть результатом активной деятельности общества, всех его граждан, каждого человека.

Одновременно следует признать, что обычное копирование или инкорпорация норм Европейского союза в законодательство Украины не может дать ожидаемых результатов. Необходимо осуществлять такое обновление законодательства Украины, которое соответствует правовому менталитету народа Украины, традициям и ценностям ее правовой культуры, использует достижения юридической науки и юридического образования в Украине.

В Основах государственной политики Украины в области прав человека, утвержденных Верховной Радой Украины от 17.06.99 г. повышение уровня правовой культуры и правосознания личности, формирование уважения к правовому закону и определения механизма защиты прав человека и гражданина поднято до уровня основных направлений государственной политики.

Несмотря на это, Украина нуждается в создании в ближайшие сроки общей концепции формирования правовой культуры общества и принятия Государственной программы формирования правовой культуры граждан путем развития правового образования и правового воспитания населения.

Возможности повышения правовой культуры населения в Украине. Главное сейчас – решительно и целенаправленно активизировать эту деятельность.

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО Афанасьева С.А.

доцент кафедры государственно-правовых дисциплин юридического факультета Московского городского педагогического университета кандидат юридических наук ОСОБЕННОСТИ РЕГУЛИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В КОНСТИТУЦИОННЫХ АКТАХ ОТДЕЛЬНЫХ ГОСУДАРСТВ Многообразие видов политических прав и свобод зависит от различных факторов, в том числе от существующих в стране традиций, от необходимости разрешения возникающих политических проблем, заимствований опыта других государств, от законодательства, в котором эти права закреплены.

Именно поэтому в отечественных исследованиях особое внимание уделяется следующим видам политических прав – выборам, референдумам и другим формам волеизъявления граждан. Особый интерес ученых так же вызывают права на участие в деятельности органов местного самоуправления.

Однако приведенный перечень нельзя считать исчерпывающим, так как развитие общественных отношений ведет к появлению новых возможностей для граждан, а изучение международного опыта позволяет его дополнить.

Конституция Российской Федерации 1993 года весьма скупо закрепляет политические права и свободы граждан, не раскрывает в необходимой степени их содержания. В отличие от большинства демократических конституций мира, в Конституции Российской Федерации политические права и свободы получили менее широкую и глубокую разработку. «О ряде очень важных политических прав и свобод в ней говорится слишком лаконично и не прямо, а как бы косвенно и мимоходом» [3, c. 216]. Например, о свободе печати говорится лишь в плане гарантирования свободы слова, права свободно писать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, свободы массовой информации и запрещения цензуры (статья 29). О политических партиях, имеющих важное значение в политической жизни всех демократических стран, в том числе и России, упоминается лишь в ракурсе права на объединение (статья 30), а сам термин «политическая партия» в тексте Основного закона и вовсе не используется. Весьма скупо говорится о профсоюзах (статья 30), о праве на собрания, демонстрации, шествия и пикетирование (статья 31).

Конституция Российской Федерации также закрепляет право участия граждан в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей, право избирать и быть избранным в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме, право на равный доступ к государственной службе и право участвовать в отправлении правосудия (статья 32), право обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления (статья 33).

Американский Билль о правах (1791 г.) уделяет, в отличие от Конституции Российской Федерации, большее внимание политическим правам и свободам. К примеру, в поправке I провозглашаются свобода слова, печати, право народа мирно собираться, право обращаться к правительству с петициями. Особое место отводится избирательным правам (поправки XV, XIX, XXIV, XXVI).

Основной закон ФРГ более полно и прямо регламентирует политические права и свободы, чем российская конституция. Так, в разделе II («Федерация и земли») закреплены права, связанные с созданием и деятельностью политических партий. Основной закон ФРГ закрепляет также активное и пассивное избирательное право, право граждан на участие в референдуме, в народной инициативе, право на подачу индивидуальных и коллективных петиций (просьб или жалоб) в любые государственные и иные публично властные органы, право на доступ к государственной службе (равный для всех граждан), свободу слова, собраний, право объединения, свободу выражения своего мнения (устно и письменно при помощи различных технических средств) и некоторые другие права. Вместе с тем, статья 18 допускает возможность лишения ряда основных прав и свобод, в том числе политических:

лица, которые используют свободу мнений, свободу печати, свободу собраний, свободу объединения для борьбы против основ свободного демократического строя.

Конституция Италии делает акцент, прежде всего, на социальных и экономических правах и свободах, уделяя меньшее внимание политическим правам. К числу важнейших политических прав и свобод граждан Основной закон Италии относит избирательное право, которым наделяются все достигшие совершеннолетия граждане (статья 48), свободу собраний (статья 17), право на объединения в организации (статья 18), а также право на объединение в политические партии в целях «содействия демократическим путем определению национальной политики» (статья 49). Граждане также имеют право свободно выражать свои мысли устно, письменно и любым иным способом их распространения (статья 21), направлять в палаты парламента петиции «с требованиями законодательных мероприятий или с изложением общественных нужд» (статья 50), «могут на равных условиях поступать на службу в государственные учреждения и занимать выборные должности в соответствии с требованиями, установленными законом» (статья 51).

Достаточно полно Конституция Италии закрепляет институты референдума и законодательной инициативы в процедуру принятия законов (статьи 71, 75).

«Народное вето» в отношении уже действующего закона представляется её наиболее оригинальным институтом. Референдум предусмотрен статьями 132, 133 при изменении внутренних территориальных границ в государстве, конституционный референдум – статьёй 138.

Конституция Японии уделяет большое внимание правовой защите человека. Так статья 11, например, закрепляет необходимость поддерживать права постоянными усилиями народа, что является спецификой Японии, поскольку в других конституциях этот принцип не закреплен [1, c. 466]. Среди политических прав особое внимание уделяется избирательным правам, праву граждан отстранять выборных должностных лиц от должности, праву народной правотворческой инициативы, праву на объединение, свободе слова, печати, собраний и другим общепризнанным правам и свободам. Основной закон Японии не исключает и проведение референдума, однако этот институт не получил там развития, и Конституция прямо не закрепляет право на участие в референдуме.

Одна из самых объемных среди основных законов мира Конституция Бразилии закрепляет широкие политические права: активное и пассивное избирательное право, равный и открытый доступ к поступлению на государственную службу, свобода слова, собраний, митингов, шествий, свобода выражения своего мнения, право объединения, в том числе право объединения в политические партии, право на участие в референдуме и выдвижение законопроекта посредством народной инициативы. Особенностью конституционного регулирования правового статуса граждан Бразилии является детальность регламентации вопросов, имеющих, по мысли законодателя, важнейшее значение. Так, например, Основной закон содержит специальную главу, помещенную в раздел, посвященный правам человека, регулирующую деятельность политических партий. Конституция Бразилии своим регулированием максимально широко охватывает различные стороны политической жизни общества, в той или иной степени затрагивая практически все политические отношения, складывающиеся в государстве.

Анализ основных законов отдельных государств позволяет сформировать различные взгляды на классификации политических прав и свобод граждан с учетом их правовой регламентации в конкретном законодательстве страны.

Следует отметить, что в различных зарубежных конституционных актах перечень политических прав и свобод разнообразен.

Вместе с тем, при всей своей самостоятельности и автономии национальные системы прав человека имеют нечто общее, в том числе и минимальный перечень политических прав и свобод человека, закрепленный в международно-правовых документах: право на информацию, право на свободные выражения своего мнения, свободу мирных собраний и ассоциаций, право на объединение, право участия в управлении государства. «Поскольку индивид в любой точке земного пространства, вне зависимости от культурной составляющей, остается все тем же существом - человеком, это и дает основание утверждать о всеобщем характере некоторых принадлежащих ему прав, их универсальной природе» [2, c.208]. Разумеется, каждая страна внесла свой вклад в формирование и развитие универсальной концепции прав человека, однако в процессе их имплементации существует немало региональных и национальных особенностей [4, c. 103], выражающихся в нормах основных законов различных государств.

Список использованной литературы:

1. Автономов А.С. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учеб. – М., 2005. – 552 с.

2. Глухарева Л.И. Права человека в современном мире (социально философские основы и государственно-правовое регулирование). – М., 2003. – 304 с.

3. Енгибарян Р.В. Сравнительное конституционное право: Учебное пособие. – Ростов н/Д, 2007. – 543 с.

4. Рудинский Ф.М. Наука прав человека и проблемы конституционного права. – М., 2006. – 1234 с.

Фадеев П.В.

докторант Московского университета МВД России, кандидат юридических наук, доцент.

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ СУБЪЕКТОВ ЮРИДИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ Реализация конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи, закрепленного в Конституции Российской Федерации, связана с возможностью обращения граждан к субъектам, оказывающих юридическую помощь. Однако в настоящее время ни в законодательстве, ни в теории нет не только устоявшегося перечня этих субъектов, но и единых критериев, позволяющих отличить их от иных органов со схожими целями и задачами.

На сегодняшний день в России действует ряд нормативных правовых актов, в которых в числе субъектов, оказывающих юридическую помощь, указываются: адвокаты, нотариусы, патентные поверенные, суд, прокуроры, органы военного управления и органы военной юстиции, органы предварительного следствия, близкие родственники обвиняемого, государственные юридические бюро, юридические клиники (студенческие консультативные бюро, студенческие юридические бюро и другие), общественные организации [17, 19, 18, 15, 16] и др.

Отсутствие в российском законодательстве федерального закона «Об оказании квалифицированной юридической помощи в Российской Федерации», способного объединить в единое целое правовые акты о юридической помощи, разъяснить накопившиеся в теории и на практике проблемные вопросы, влечет за собой появление в научной литературе различных точек зрения на перечень субъектов, оказывающих юридическую помощь. Одни авторы высказывают предположение, что только адвокат является единственно законодательно уполномоченным универсальным субъектом, осуществляющим адвокатскую деятельность и оказывающим юридическую помощь [12, с. 31 - 71]. Другие ученые к субъектам юридической помощи относят не только адвоката, но и нотариусов, а также лиц, которым в установленном порядке разрешено заниматься этим видом деятельности [20, с. 48].

Третья группа авторов к таким субъектам относит различных участников как определенных законом, так и не указанных в нем. В их числе:

государственные органы исполнительной власти федерального и регионального уровня (Правительство Российской Федерации, федеральные министерства, комитеты, службы, надзоры) [7, с. 10, 17], Конституционный Суд Российской Федерации [9, с. 11, 15 - 16], командир войсковой части [6, с. 9 - 10], следователь, председательствующий судебного заседания [8, с. 100 - 133], суд [13, с. 121], Уполномоченный по правам человека [1] и др.

Как нам представляется, характер деятельности субъектов, оказывающих юридическую помощь, все же имеет особенности, позволяющие отличить их от иных субъектов, обеспечивающих защиту прав и законных интересов граждан.

Во-первых, оказание юридической помощи является профессиональной деятельностью юриста. Понятие «юридический» связано с профессиональной деятельностью юристов и трактуется как «1. Соотносящийся по знач. с сущ.

юрист, связанный с ним. 2. Предназначенный для подготовки юристов, работников юстиции. 3. Связанный с правом, правоведением;

правовой. 4.

Связанный с работой юриста, юристов. 5. Состоящий из юристов» [5, с. 1072].

Как полагает Р.В. Шагиева, термин «юридический» понадобился в русском языке не как равнозначный уже имеющемуся термину «правовой» и не как выводимый из значения «судебный», а для обозначения чего-то нового, связанного с появлением юристов-профессионалов [21]. Квалифицированную юридическую помощь должны оказывать лица, как минимум, имеющие юридическое образование, допущенные к этой деятельности по единым правилам, соблюдающие профессиональные стандарты и кодекс профессиональной этики, подпадающие под профессиональный контроль [11].

Во-вторых, деятельность юриста имеет юридический характер, определяемой сферой юриспруденции. Как полагают ученые, юридический характер обеспечивает направленность на решение таких вопросов в области права, которые получатель юридической помощи (гражданин или организация) не смог бы решить самостоятельно [2, с. 214], позволяет прямо или косвенно затрагивать урегулированные законом права, свободы и обязанности конкретного индивида, связанные с совершением конкретного юридического действия [4, с. 211].

В-третьих, субъекты оказания юридической помощи имеют возможность осуществления профессионального представительства интересов физических и юридических лиц. По мнению ученых, в этом случае их деятельность «совпадает по содержанию с деятельностью самих заинтересованных лиц (материально-правовое представительство)» [14, с. 104] и «связана с совершением юридических действий (представительство, судебное представительство и др.)» [3, с. 24 - 27].

В-четвертых, объем и характер деятельности субъекта оказания юридической помощи не может выходить за рамки праводееспособности субъекта получения и не связан с государственно-властными полномочиями.

Юридическая помощь обеспечивает реализацию прав, свобод, законных интересов только теми правовыми средствами, которые позитивное право признает именно за личностью, как правоспособным субъектом. В процессе оказания юридической помощи невозможны издание от имени государства, муниципального образования обязательных правовых предписаний, принятие публично–властных решений, применение мер правового принуждения как в отношении субъекта получения, так и других лиц [10, с. 129 - 130].

Таким образом, рассмотренные особенности юридической помощи позволяют исключить из числа многочисленных субъектов юридической помощи тех из них, кто не имеют юридического образования или их действия не являются юридическими, а также физических и юридических лиц, не имеющих возможности представлять интересы граждан или использующих правовые средства, выходящие за рамки праводееспособности доверителя.

Список использованной литературы 1. Алексеева С. В ответе за каждого // ЭЖ-Юрист. 2012. № 18 / СПС «Консультант Плюс».

2. Андрианов Н.В. Гражданское общество как среда институционализации адвокатуры. - М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011.

3. Берлин Е. Законодательное регулирование качества правовых услуг // Право и экономика. 2002. № 5. С. 24 - 27.

4. Грудцына Л.Ю. Адвокатура, нотариат и другие институты гражданского общества в России / под ред. Н.А. Михалевой. - М.: Деловой двор, 2008.

5. Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково словообразовательный словарь. - М., 2000.

6. Калашников В.В. Конституционно-правовое регулирование права военнослужащих на квалифицированную помощь: вопросы теории и практики:

автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 2009.

7. Краснов И.В. Конституционное право на квалифицированную юридическую помощь и его обеспечение в Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. - Пенза, 2003.

8. Мельниченко Р.Г. Право на юридическую помощь: конституционные аспекты: Монография. – Волгоград: Изд-во ВАГС, 2003.

9. Миронов А.Л. Реализация конституционного права человека и гражданина на получение квалифицированной юридической помощи при осуществлении правосудия: автореф. дис. … канд. юрид. наук. - М., 2009.

10. Панченко В.Ю. Юридическая помощь (вопросы общей теории):

Монография. - Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2011.

11. Резник Г.М. К вопросу о конституционном содержании понятия «квалифицированная юридическая помощь» // Адвокат. 2007. № 4 / СПС «Консультант Плюс».

12. Смагин Г.А. Конституционно-правовые вопросы оказания юридической помощи в Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. - М., 2003.

13. Стремовский В.А. Участники предварительного следствия. – Ростов на-Дону, 1968.

14. Тарбагаева Е.Б. Место правовых кооперативов в сфере оказания юридических услуг населению // Правоведение. 1992. № 3.

15. Федеральный закон Российской Федерации от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях» // СЗ РФ. 1995. №21. Ст. 1930.

16. Федеральный закон Российской Федерации от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» // СЗ РФ. 1998. № 22. Ст. 2331.

17. Федеральный закон Российской Федерации от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2002. № 23. Ст. 2102.

18. Федеральный закон Российской Федерации от 30 декабря 2008 г. № 316-ФЗ «О патентных поверенных» // СЗ РФ. 2009. № 1. Ст. 24.

19. Федеральный закон Российской Федерации от 21 ноября 2011 г. № 324-ФЗ «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2011. № 48. Ст. 6725.

20. Черемных И.Г. Нотариат России: проблемы и перспективы. - М.:

Эксмо, 2007.

21. Шагиева Р.В. Правовая деятельность и ее разновидности в современном российском обществе // Журнал российского права. 2004. № 10 / СПС Консультант Плюс.

Чернолуцкий Р.В.

кандидат юридических наук, докторант Мариупольского государственного университета РОЛЬ НОРМОПРОЕКТНОЙ РАБОТЫ В ФОРМИРОВАНИИ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ СОЦИОЛОГИИ ПРАВА ОЙГЕНА ЭРЛИХА Появление в 1913 году работы «Основоположение социологии права»

австрийского правоведа Ойгена Эрлиха (1862-1922) фактически знаменует собой рождение социологии права, как новой научной дисциплины. Это произведение не даром считается классическим для правовой науки, ведь с его появлением связано появление нового направления в правоведении. На идеях этой книги воспитаны несколько поколений ученых, более того, эти идеи стали мощным катализатором для многочисленных дискуссий среди правоведов и социологов о роли общества в создании, функционировании и развитии права.

Работа О. Эрлиха является необходимым вводным трудом для любого юриста, который обязан заниматься проблематикой социологии права, если хочет понять глубинные процессы его возникновения и развития, выявить социальные основы, на которых базируется право. В этом отношении она носит пропедевческий характер, как первая систематическая попытка рассмотрения и изучения права в его генезисе с позиций социологии. Отсюда поистине методологический характер приобретает позиция Эрлиха о том, что «…центр тяжести развития права в наше время, как и во все времена, лежит не в законодательстве, не в юриспруденции и не в правоприменении, а в самом обществе» [1, c. 64]. Отсюда актуализируется проблематика нормопроектной деятельности, которая должна происходить в социуме с объективной необходимостью, задействуя для этого надлежащих субъектов, и с учетом определенных условий развития самого социума.

Следует отметить, что указанная проблематика, которая органично связанна с нормотворческой деятельностью в ее материальном и процессуальном проявлениях, имела свое научное обоснование в юридической литературе под разными углами зрения. Теоретические аспекты юридического процесса или процессуальной формы в контексте их статутарного и функционального возникновения, реализации и должного, юридико-правового сопровождения, обстоятельно исследовались учеными советского периода, среди которых следует назвать В.М. Горшенева, В.Г. Крупина, Ю.И.

Мельникова, П.Е. Недбайло, В.С. Основина, В.М. Протасова, В.М. Савицкого, Л.С. Явича и других. Фундаментальные категории в сфере законодательной (законотворческой) деятельности, в том числе в контексте ее качественной оценки, рассматривались в трудах таких советских и российских ученых, как:

С.С. Алексеев, Е.С. Аничкин, С.А. Авакьян, К.В. Арановский, В.М. Баранов, В.И. Борисов, Д.А. Керимов, Е.А. Лукашова, О.Г. Лукьянова, И.А. Лучин, А.В.

Малько, Н.И. Матузов, А.В. Мицкевич, О.С. Пиголкин, Ю.А. Тихомиров, Р.О.

Халфина, Т.Я. Хабриева. В современной правовой науке среди исследований, которые выступают теоретико-методологической основой исследования законодательного процесса, в том числе и нормопроектной деятельности, в Украине, следует указать научные труды украинских и российских исследователей Л.И. Антоновой, А.В. Батанова, В.Р. Барского, Д.М. Белова, Ю.М. Бисаги, Н.А. Бобровой, Л.В. Бориславского, С.В. Буянкина, О.Н.

Булакова, А.Г. Братко, Р.Ф. Васильева, И.А. Гергелейника, В.В. Лазарева, С.Л.

Лисенкова, О.Г Гузнова, Т.Д. Зражевской, Д.О. Ковачева, В.А. Кряжкова, П.В.

Крашенинникова, В.М. Манохина, В.В. Медведчука, И.Р. Метшина, Т.С.

Масловской, Н.А. Михалевой, В.П. Палиюка, Ю.С. Педько, В.Ф. Погорилко, С.В. Полениной, В.М. Сырых, М.С Саликова, О.В. Совгири, С.В. Степашина, В.Л. Федоренко, С. М. Плута, Е.С. Шугриной и других.

Вместе с тем, проблематика нормопроектной деятельности в ее онтологическом аспекте остается исследуемой недостаточно, что существенно влияет на качественный уровень нормопроектных работ, поэтому исследование трудов правоведов предшествующих поколений способствует более качественному освоению теоретических и праксеологических подходов к ее пониманию и осуществлению.

Следует сразу же отметить, что О. Эрлих для построения своей концепции нормопроектной деятельности широко использует исторический метод, рассматривая процесс нормотворчества в «обратном» порядке, начиная его с рассмотрения процесса принятия судейского решения. Он утверждает, что каждое правовое предложение, которое дает основание для выбора судом решения, само по себе является вербальным выражением права, притязающим на общезначимость. Но оно не имеет связи с тем прецедентом, который дал начало этому положению. Господствующая юриспруденция рассматривает судебное решение как логическую концовку, в которой норма закона, выраженная в правовом предложении, играет роль главной посылки, спор по данному вопросу – роль подчиненной посылки, а судебный приговор образует логический вывод [1, c. 210]. Таким образом, он фактически выстраивает систему координат нормопроектной деятельности, как деятельности, опирающейся на фактических обстоятельствах дела и основанной на логических приемах.

Вместе с тем, Эрлих утверждает, что, несмотря на отсутствие правовых предложений, выбранная судьей норма не была произвольной. Судья всегда заимствовал эту норму из установленных юридических фактов (из своего собственного знания /субъективный фактор – Авт./ или через представленные доказательства /объективный фактор – Авт./), опираясь на обычаи, отношения властвования и владения, на волеизъявления и особенно на договоры. В соответствии с фактами создавалась и норма права, а вопрос факта по делу был неотделим от вопроса права [1, c.210]. Следовательно, можно утверждать, что в результате таких действий складывается соответствующая процессуальная цепочка нормотворческой деятельности, которая: а) основана на совокупности субъективных и объективных факторов (объектный состав – Авт.);

б) имеет под собой определенную телеологическую доминанту в виде объективной необходимости принятия решения по конкретному делу (экзистенциальный критерий – Авт.);

в) реализуется надлежащим и полномочным субъектом – судьей (субъектный состав – Авт.);

г) ее идеологическим базисом выступают источники социальной практики, закрепленные в обычаях, отношениях властвования и владения, основанные на волеизъявлении и особенно на дого ворах (социопрагматический критерий – Авт.).

Важное практическое значение имеет вывод Эрлиха о том, что и сегодня судебный процесс, складывается схожим образом, когда для находящегося на разрешении судьи случая отсутствует в наличии правовое предложение. Судье не остается ничего другого, как устанавливать правила обычая, правоотношения подчинения и владения, изучать договоры, уставы, завещания, о которых идет речь в судебной тяжбе, перерабатывать этот опыт и при этом самостоятельно искать норму решения для каждого дела. Ни констатация этих фактов, ни свободный поиск нормы решения не оказываются подчинением спорного случая господствующему правовому предложению. Весь сконструированный из параграфов закона материал может передать лишь искаженное выражение истины, поскольку вынесение решения на основании правового предложения возможно только тогда, когда такое правовое предложение уже есть в наличии [1, c. 210-211].

Данное положение особо ярко подчеркивает значимость интеллектуального фактора в нормотворческой деятельности, а также особую роль субъективного сознания, через которое проходит и преломляется информация, касающаяся конкретного дела. Однако этот процесс происходит не изолированно, а с учетом социальной практики и на ее фоне. Именно поэтому нормотворчество судьи не подчиняется объективному праву, а происходит как бы изолированно от него. И только конечный результат, полученный в процессе мыслительной деятельности при оценке и сопоставлении полученной информации, соотносится с существующей нормой права.

Представляет практический интерес процесс легализации судебного решения. Эрлих исходит из того, что согласно юридической терминологии решение зависит от вопросов факта, а не от вопросов права. Но судебный приговор выносится не просто на основе констатированных фактов, но и на основе нормы решения, которая выводится судьей из фактов. Эта норма решения еще не является правовым предложением, потому что отсутствуют словесная формулировка и притязание на общезначимость, однако норма решения все же представляет собой элемент живого права. В противном случае судья не был бы уполномочен решать спор на основании нормы решения. В данном случае вопрос факта неотделим от вопроса права [1, c. 211].

В контексте нормопроектной деятельности это означает, что проект решения (правового акта) для приобретения своей легитимности должен находиться в надлежащей письменной форме, должен быть оформлен с соблюдением всех необходимых для этого документа атрибутов в контексте использования юридической техники. Естественно, исходя из индивидуального правоприменения решения, последнее должно отражать фактические обстоятельства дела, ссылаться на подсудность данного суда и включать в себя меры реагирования, предусмотренные законодательным актом.

Резюмируя, следует указать, что логические схемы, применяемые Эрлихом в процессе построения процессуальной цепочки индивидуального нормопроектирования по принятию судебного решения, фиксируют данный процесс, фактически легализируя и легитимируя такую деятельность, а также логически и социологически обосновывая существование индивидуального судейского усмотрения.

Список использованной литературы:

Эрлих О. Основоположение социологии права/ О. Эрлих. – СПб. :

1.

ООО «Универ. издат. консорциум», 2011. – 704 с.

УГОЛОВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС Гусенова П.А.

аспирантка Санкт-Петербургского государственного университета ПРИНЦИПЫ ИСЛАМСКОГО УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА Исламский уголовный процесс содержит ряд принципов. Это коранические принципы, то есть положения, имеющие непосредственное кораническое значение, а не только регламентирующие как осуществляется исламское уголовное правосудие.

Первый принцип называется принципом возложения уголовной ответственности по справедливости и защиты от несправедливой уголовной ответственности или принципом индивидуальной ответственности за совершение преступлений. По мнению ряда современных ученых-правоведов, Ислам провозглашает пять основных прав члена мусульманского сообщества и, тем самым, в силу своего духовного авторитета, гарантирует каждому защиту от необоснованного ограничения либо нарушения этих прав государством. Речь идет о правах на: 1) религию;

2) жизнь;

3) мнение;

4) потомство;

5) собственность [1, с.623]. Считается, что защита этих прав, за каждым из которых стоят охраняемые мусульманским правом духовные интересы, позволяет человеку жить своей жизнью и с достоинством. По сути, имеется в виду своеобразное позитивное дозволение, вытекающее из согласованной с религиозным законом правовой договоренности с государством. Вместе с тем, понятно, что соблюдение такой договоренности с государством возможно лишь тогда, когда человек несет индивидуальную ответственность за свои действия (бездействие). Об этом недвусмысленно свидетельствует Коран: “Скажи:

Неужели я стану искать другого Господа помимо Аллаха, в то время как Он является Господом всякой вещи? Каждая душа приобретает грехи только во вред самой себе. Ни одна душа не понесет чужого бремени. Затем вам предстоит вернуться к вашему Господу, и Он поведает вам о том, в чем вы расходились во мнениях” [2, с.165]. С одной стороны, это значит, что важным условием назначения наказания, является намерение человека совершить преступное деяние. Но также, это предполагает доказанность преступного намерения и, следовательно, определенную степень защиты в случае обвинения в совершении преступления. В Коране также говорится: “Кто творит зло, тот получит за него воздаяние и не найдет для себя вместо Аллаха ни покровителя, ни помощника” [3, с.111). Таким образом, человек несет ответственность только за то, что он совершил и не отвечает за преступления, совершенные другими. Мусульманский принцип возложения уголовной ответственности по справедливости требует также при решении вопроса о назначении наказания принимать во внимание степень участия лица в совершении преступления (был ли он основным исполнителем или соучастником и т.п.). Кроме того, человек, не достигший совершеннолетия, не может нести уголовную ответственность.


Судья может лишь сделать выговор несовершеннолетним, которые совершили уголовно-наказуемое деяние. Подобно несовершеннолетним, не подлежат уголовной ответственности умственно отсталые и душевно нездоровые люди [4, с.622]. Совпадение исламского подхода к рассматриваемому принципу с существующим подходом к нему в западных странах и в России очевидно.

Правда, мусульманские ученые-правоведы утверждают, что принцип индивидуальной уголовной ответственности возник в исламском праве гораздо раньше, чем в других правовых системах [5, с.33].

Второй принцип исламского уголовного правосудия – принцип законности. Он имеет две четко выраженных стороны, касающихся материально-правовых и процессуально-правовых аспектов правосудия [6, с.624]. Материально-правовая сторона этого принципа касается вопросов преступления и наказания и может быть выражена как принцип предустановленности законом деяний, которые считаются преступлениями, и наказаний, которые могут быть назначены за них. Во всем Коране существует бесчисленное множество примеров Божьего отказа от наказания, пока Он впервые не объявил через посланников, что конкретное поведение было неправильным [7, с.624]. Так, в Коране сказано: “Кто следует прямым путем, тот поступает во благо себе. А кто впадает в заблуждение, тот поступает во вред себе. Ни одна душа не понесет чужого бремени. Мы никогда не наказывали людей, не отправив к ним посланника” [8, с.302]. Кроме того, лицо не может быть наказано за деяния, которые не были преступными (объявлены таковыми посланниками Аллаха) на момент их совершения [9, с.624]. Коран гласит: “Твой Господь не уничтожал селения, пока не отправлял в важнейшее из них посланника, который читал им Наши аяты. Мы не уничтожали селения, если только их жители не были беззаконниками” [10, с.424]. Иначе говоря, в соответствии с положениями Корана никто не может быть обвинен в преступлении и понести наказание, если это прямо не установлено в законе.

Такой подход к определению принципа законности (его материально-правовой стороны) в настоящее время признается всеми правовыми системами мира без исключения. Процессуально-правовая сторона законности уголовного правосудия может быть выражена как принцип защиты личности от произвольного, несправедливого и дискриминационного ограничения их прав со стороны государства. В Коране указано: “Пусть люди Евангелия судят согласно тому, что Аллах ниспослал в нем. Те же, которые не принимают решений в соответствии с тем, что ниспослал Аллах, являются нечестивцами” [11, с.128]. Это значит, что недопустимо инициировать судебное дело без наличия законных оснований, наказывать людей за неустановленные судом преступления или применять к человеку, обвиняемому в совершении преступления (как в ходе, так по результатам рассмотрения дела) необоснованные или не установленные законом санкции. Отсюда запрет пыток, произвольных обысков, арестов и тому подобных незаконных действий.

Очевидно, что процессуально-правовая сторона принципа законности правосудия (как и его материально-правовая) трактуется практически одинаково и признается во всех странах мира. Более того, общеизвестным считается тот факт, что связанный с действием данного принципа запрет пыток был присущ мусульманскому праву изначально и практиковался в те времена, когда в странах Запада (да и в России) его не существовало [12, с.9].

Третий принцип уголовного правосудия – это принцип недопустимости обратной силы уголовного закона. Его выделение в качестве самостоятельного определяется спецификой его религиозного происхождения и той сферой общественных отношений, на которую он распространял свое действие. Дело в том, что запрет обратной силы уголовного закона в мусульманском сообществе предназначен для защиты человека, который стал недавним приверженцем Ислама и еще не познал закон [13, с.625]. Иначе говоря, несоблюдение специфически мусульманского уголовно-правового запрета до принятия Ислама по принципу не может рассматриваться как преступление после принятия Ислама. В настоящее время принцип недопустимости обратной силы уголовного закона (при сохранении своей прежней «защитной»

направленности) во все большей мере рассматривается в мусульманских странах в качестве одной из фундаментальных гарантий защиты граждан от злоупотреблений государственных властей (в соответствии с общей для всех стран мира правовой традицией).

Четвертый принцип уголовного правосудия, являющийся, на наш взгляд, кораническим – это принцип кади или принцип законного судьи [14, с.22]. Он очень важен для понимания природы исламского правосудия вообще и уголовного правосудия. С точки зрения Ислама, кади – не просто судья, осуществляющий судебное разбирательство дел, а доверенное лицо Бога на земле, имеющее особое предназначение вершить правосудие, завещанное ему (переданное) Пророком и его потомками (первыми земными судьями). Подобно Пророку кади обязан судить так, как показал Аллах (15, с.23). В этом смысле кади - это знающий человек, не только изучивший вопросы мусульманской юриспруденции и богословия (получивший образование), но и познавший закон практически. Только такой человек мог принять на себя религиозный долг судейства [16, с.515-517] и получить право на иджтихад [17,с.311-312], т.е.вынесение самостоятельных решений путем толкования Корана и Сунны, ограниченное необходимостью в определенных случаях обращаться за разъяснениями к знатокам права – муджтахидам [18, с.21]. Отсюда особое отношение к должности кади [19, с.254], особые требования к кандидату на эту должность и процедуре назначения [20, с.256-257] (во многом отличные от западных и российских). Разумеется, принцип кади или принцип осуществления правосудия только кади обладает заметным (даже буквальным) сходством с известным международно-признанным принципом осуществления правосудия только судом и даже согласован с ним в современных мусульманских правовых системах. Однако исламская специфика его очевидна, а особенность требований, предъявляемых к человеческим и интеллектуальным качествам кади, сопоставима разве что только с требованиями к членам высших судов западных стран и России.

Список использованной литературы 1. Terril Richard J. World Criminal Justice Systems: A Survey, 7th Edition.

Atlanta, 2009. P.800.

2.Кулиев Э.Р.Коран: Перевод смыслов.-изд.10-е, стер.-М.:Эксмо, 2012. 688с.

3. Lippman M. Islamic Criminal Law and Procedure: Religious Fundamentalism v. Modern Law. Boston, 1989. P. 62.

4. Abdel M. Haleem, Adel Omar Sharif and Kate Daniels:Criminal Justice in Islam: Judicial Procedure in the Shariah. London, 2003. P.256.

5.Стойко Н.Г., Гусенова П.А. Исламский уголовный процесс:

Учеб.пособие.-СПб: СПбГУ, 2013.-140с.

6.Марченко М.Н. Правовые системы современного мира: Учеб.пособие. М.: Зерцало-М, 2009.- 528с.

7.Скакун О.Ф. Общее сравнительное правоведение: Основные типы (семьи) правовых систем мира.- Киев: Ін Юре, 2008.-464с.

8.Ван ден Берг, Л.В.С. Основные начала мусульманского права согласно учению имамов Абу Ханифы и Шафии.- М.:Наталис, 2004.-240с.

9.Леже Раймон. Великие правовые системы современности: сравнительно правовой подход. -М.:Волтер-Клуверс, 2009.-584с.

10. Козлихин И.Ю. Мусульманское право//Правоведение. № 3 (296). 2011.

С. 256.

Направление конференции: «Национальное право. Уголовное право и процесс»

Новиков С.А.

доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского государственного университета ПРАВОСОЗНАНИЕ ГРАЖДАН И ИНСТИТУТ СВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИЯ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ:

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ Решение задач уголовного судопроизводства немыслимо без точного и своевременного установления всех значимых обстоятельств совершенного преступления. Только при этом условии можно добиться быстрого и полного раскрытия преступления и привлечения виновного к уголовной ответственности. В свою очередь, неоценимую помощь следователю и суду в их нелегкой работе могут оказать свидетели – лица, которые в силу тех или иных причин стали обладателями важнейших сведений о преступлении.

Функцию свидетеля в уголовном процессе трудно переоценить – помогая правоприменителям, свидетель способствует восстановлению справедливости, уголовному преследованию виновного, возмещению ущерба потерпевшему;

поэтому очевидно, что свидетельствование – общественно полезная, социально-одобряемая деятельность.

Почему же тогда в современной России многие потенциальные свидетели всячески уклоняются от вызова к следователю или в суд, а будучи все же доставленными на допрос, дают заведомо ложные показания? При этом их не останавливают ни возможность общественного порицания, ни боязнь привлечения к уголовной ответственности по статьям 307 и 308 УК РФ. А дело в том, что сегодня в России общественное мнение достаточно лояльно относится к ненадлежащему исполнению свидетелями своих юридических и моральных обязанностей. Причины этого видятся в существовании сразу нескольких блоков нерешенных проблем.

Первый такой блок заключается в недоверии значительной части россиян к правоохранительным органам страны и власти в целом. Человек, ставший очевидцем противоправного деяния, не спешит делиться своими наблюдениями с блюстителями порядка, поскольку не видит в этом большого смысла, полагая, что от его показаний «ничего не зависит». Такое представление, во многом культивируемое средствами массовой информации, серьезно снижает позитивную посткиминальную активность граждан. Выход видится в комплексных мерах, направленных на возрождение в общественном сознании представления о свидетеле, честно рассказавшем на допросе все известное ему по делу, как о человеке, выполнившем важнейшую социальную миссию.

Средствами правовой пропаганды нужно показать обществу, что успешное завершение расследования конкретных уголовных дел становится возможным лишь благодаря наблюдательности и принципиальности свидетелей случившегося, не пожелавших утаивать правду.

Нужно учитывать и то обстоятельство, что сам потенциальный свидетель не всегда может адекватно оценить значимость сведений, которыми он располагает. Человек, уклоняясь от явки, полагает, что его вызов к следователю необоснован, поскольку ничего существенного он все равно не знает. В действительности же самая незначительная деталь, которой свидетель не придает значения, может порой существенно помочь в раскрытии преступления и изобличении преступника. Поэтому необходимо сформировать в общественном сознании верное представление о важности каждой детали, каждого факта, установленного по уголовному делу.

Порой уклонение от явки на допрос обусловлено не собственной нигилистической позицией вызываемого, а негативным отношением к такому вызову со стороны его работодателя. Решение этой проблемы – как в нравственной, так и в правовой плоскости. С одной стороны, развитие правовой культуры в обществе неминуемо приведет к тому, что руководители организаций будут с большим пониманием относится к выполнению их подчиненными обязанности являться по вызовам правоохранительных органов и давать показания. С другой стороны, целесообразно разработать специальную норму, предусматривающую ответственность для руководителей, препятствующих подчиненным в исполнении их обязанности свидетеля;

пока же при выявлении подобных фактов можно вести речь о наличии в действиях работодателей признаков подстрекательства к совершению преступлений, предусмотренных статьями 307 и 308 УК РФ.

Следующий блок проблем обусловлен наличием в современной России достаточно громоздкой уголовно-процессуальной процедуры расследования и рассмотрения уголовных дел, включая вопросы получения, проверки и оценки показаний свидетеля. Человек, располагающий важными для дела сведениями и вызываемый на допрос, отчетливо понимает, что единичной явкой к следователю его миссия не ограничится. Решение подобных проблем также должно быть комплексным. Прежде всего, следует продолжить совершенствование уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство допроса, чтобы они отвечали современным реалиям. Так, давно пора допустить на стадии предварительного расследования использование системы видеоконференц-связи при получении показаний свидетеля. Это избавит свидетеля от многих неудобств, связанных с явкой в отдаленный населенный пункт (район), и позволит серьезно сэкономить его время.

Видеоконференц-связь активно используется при допросах свидетелей за рубежом, а с недавних пор ее применение возможно и при допросе свидетелей в российских судах. Однако следователи и дознаватели нашей страны по прежнему лишены, к сожалению, возможности вести «дистанционный» допрос.

Это не только не способствует сокращению сроков расследования и процессуальной экономии, но и зачастую является причиной уклонения свидетеля от явки или его ложного заявления о собственной неосведомленности об обстоятельствах преступления.

Наряду с совершенствованием законодательства, внимание следует уделить дальнейшему правовому воспитанию самих правоприменителей, чтобы они, тщательно спланировав допрос, добивались, по возможности, исчерпывающих показаний уже при первой встрече со свидетелем, не прибегая без необходимости к дополнительным и повторным допросам.

Еще одной серьезной проблемой, препятствующий надлежащему исполнению свидетелями своей обязанности давать показания, следует признать бытующее в общественном сознании представление о фактической незащищенности свидетеля от посткриминального воздействия со стороны преступников и их окружения. Между тем, за последнее десятилетие в нашей стране многое сделано для того, чтобы подобные риски были сведены к минимуму. Необходимо донести до общественного сознания новый образ института свидетельствования: с возможностями применения псевдонима, «зашифровывающего» личность свидетеля, обеспечения свидетелю личной охраны, переселения его на другое место жительства и т.д. Сказанное, конечно, не означает, что существующие в России меры защиты свидетелей безупречны;

напротив, они содержат серьезный потенциал для дальнейшего укрепления и развития. Так, например, давно ощущается необходимость появления в российском уголовно-процессуальном законодательстве института «судебного ограничительного приказа», который представляет собой судебный запрет обвиняемому и третьим лицам выполнять в отношении свидетеля определенные действия: приближаться к нему на определенное расстояние, звонить по телефону, отправлять в его адрес почтовую корреспонденцию и т.п.

Наконец, еще один блок проблем, связанных с институтом свидетельствования, – поиск адекватных мер ответственности за ненадлежащее исполнение свидетелем своих обязанностей. Сегодня в общественном сознании сформировано представление об относительно безболезненных последствиях уклонения свидетеля от дачи показаний или дачи им заведомо ложных показаний. И такое представление отвечает существующим российским реалиям. Ведь сегодня совершенное в России лжесвидетельство, если только оно не связано с обвинением лица в тяжком или особо тяжком преступлении, вообще не может повлечь за собой наказания в виде лишения свободы (часть статьи 307 УК РФ). Правоприменительная практика позволяет сделать вывод о том, что самым распространенным наказанием за лжесвидетельство у нас является штраф в несколько тысяч рублей. Между тем, на Западе, в частности, в США, Германии, Франции, Канаде, лжесвидетельство рассматривается как серьезное преступление, виновный в котором нередко приговаривается к нескольким годам лишения свободы и крупному штрафу. Необходимо и в России менять отношение граждан к последствиям лжесвидетельства, адекватно оценивая общественную опасность этого преступления. Поэтому, во первых, следует внести изменения в статью 307 УК РФ, серьезно усилив уголовную ответственность за неквалифицированное лжесвидетельство и, наряду с этим, предусмотрев такие его квалифицированные виды, как дача заведомо ложных показаний в составе группы лиц по предварительному сговору или по найму, а, во-вторых, шире освещать случаи привлечения лжесвидетеля к уголовной ответственности в средствах массовой информации, разъясняя опасность, которую эта ложь представляла для правильного разрешения уголовного дела.

Резюмирую сказанное, подчеркнем, что существующий в общественном сознании россиян уровень уважения к институту свидетельствования по уголовным делам неадекватен действительной ценности этого института.

Полагаем, что реализация изложенных выше предложений будет способствовать правильному пониманию обществом, отдельными его членами всей важности процессуальной роли свидетеля, что, в свою очередь, сделает нашу жизнь безопаснее и счастливее.

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС Жаворонкова Е. М.

преподаватель Учреждения образования «Полоцкий государственный аграрно-экономический колледж»

ОПРОВЕРЖЕНИЕ КАК СПОСОБ ЗАЩИТЫ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ Важнейшей категорией теории гражданского и гражданско процессуального права выступает защита гражданских прав как «возможность управомоченного лица применить допущенные законом меры правоохранительного характера с целью восстановления нарушенного или оспариваемого права» [1, с. 542]. Конституция Республики Беларусь, провозглашая человека, его права, свободы высшей ценностью и целью общества и государства, гарантирует каждому право на защиту от посягательства на честь и достоинство [2, с. 8]. Эти конституционные положения детализированы в ст. 153 Гражданского кодекса Республики Беларусь, предоставляющей гражданам право на защиту чести, достоинства и деловой репутации, а юридическим лицам право на защиту их деловой репутации в случае распространения не соответствующих действительности порочащих сведений. При этом способами защиты рассматриваемых нематериальных благ Гражданский кодекс определяет опровержение, ответ, признание распространенных сведений не соответствующими действительности [3, ст. 153]. Естественно, возможно применение и других установленных ст. 11 Гражданского кодекса способов защиты, например, пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, но только если они не противоречит сущности таких социально правовых категорий как честь, достоинство, деловая репутация.

Указание на возможность гражданско-правовой защиты чести, достоинства и деловой репутации позволяет обладателю нарушенного блага выбрать в зависимости от формы распространения и содержания порочащих и не соответствующих действительности сведений конкретный способ защиты, наиболее распространенным среди которых является опровержение.

Опровержение представляет собой сообщение о несоответствии распространенных ранее сведений действительности и направлено на восстановление первоначального положения [4].



Pages:   || 2 | 3 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.