авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

ЮРИДИЧЕСКОЙ НАУКИ И

ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ

Материалы

международного научной научно-практической конференции

г. Харьков, Украина

29-30 октября 2012 г.

ИФИ

Харьков - 2012

1 “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” УДК 340 ББК 67.412 А17 Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики: Материалы международной научно-практической конференции / Институт фундаментальных исследований (29-30 октября 2012 г., Харьков, Украина). – Х.: ИФИ, 2012. – 100 с.

В данном издании представлены материалы международной научно практической конференции, посвященной проблемам современного государства и права.

Сборник содержит статьи и тексты докладов участников конференции – известных ученых и начинающих исследователей, аспирантов и соискателей, студентов и практикующих специалистов. Эти публикации представляют широкий спектр доктринальных, прикладных и практических аспектов современной юридической науки.

Сборник статей предназначен для практикующих юристов, ученых, преподавателей, студентов и всех, кто интересуется проблемами современного государства и права. Полное или частичное воспроизведение или размножение, каким бы то ни было способом материалов, опубликованных в настоящем издании, допускается только с письменного разрешения авторов.

© Авторы статей, © Институт фундаментальных исследований, ISBN 978-966-XXX Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина СОДЕРЖАНИЕ Раздел 1. ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА.

АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС. МОРСКОЕ ПРАВО Чернова Э.Р.

ИНСТРУМЕНТАПЬНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНАЯ КОНЦЕПЦИЯ МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ…………………………………….…………….. Приходько М.А.

АДМИНИСТРАТИВНЫЕ РЕФОРМЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В НАЧАЛЕ XIX В. И ИСТОРИКО-ЮРИДИЧЕСКИЙ КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ ПОДХОД……………………………………………..……… Ямщикова С.Л.

МНОГООБРАЗИЕ ПОДХОДОВ К ПОНЯТИЮ ПРАВОВОЙ СТАТУС ГОСУДАРСТВЕННОГО ГРАЖДАНСКОГО СЛУЖАЩЕГО…………….……… Судавичюс Б.Б.

РОЛЬ РАСПОРЯДИТЕЛЕЙ БЮДЖЕТНЫХ АССИГНОВАНИЙ В БЮДЖЕТНОМ ПЛАНИРОВАНИИ В ЛИТОВСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ………………………………………….……….… Аверочкіна Т.В.

ЗДІЙСНЕННЯ МИРНОГО ПРОХОДУ ЧЕРЕЗ ТЕРИТОРІАЛЬНЕ МОРЕ УКРАЇНИ ІНОЗЕМНИМИ НЕВІЙСЬКОВИМИ СУДНАМИ……………..…...…. Раздел 2. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА.

МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО Гребенкина И.А.

ПРОБЛЕМА УКЛОНЕНИЯ ОТ СОБЛЮДЕНИЯ ВЕЩНОГО ПРАВА ПРЕИМУЩЕСТВЕННОЙ ПОКУПКИ ЧУЖОЙ НЕДВИЖИМОСТИ, ПУТИ ЕЁ РЕШЕНИЯ…………………………………………………………………...……….. Жорник І.В.

ЩОДО ЗАСТОСУВАННЯ УНІФІКОВАНИХ НОРМ МІЖНАРОДНИХ МОРСЬКИХ УГОД………………………………...…………… “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” Чумаченко А.В.

ПРОБЛЕМА РЕЄСТРАЦІЇ «НЕСТАНДАРТНИХ» ТОВАРНИХ ЗНАКІВ ІЗ ЗАПАХОМ……………………………………………………………………………. Табалинова К.Ю.

ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ ДОГОВОРА ДОБРОВОЛЬНОГО МЕДИЦИНСКОГО СТРАХОВАНИЯ……………………………………..……….. Раздел 3. ВОПРОСЫ ХОЗЯЙСТВЕННОГО ПРАВА И ПРОЦЕССА Буслаева Л.М.

КОНЦЕССИОННОЕ СОГЛАШЕНИЕ КАК ФОРМА ПРИВЛЕЧЕНИЯ ИНВЕСТИИЙ………………………………………………………………...………. Бобрович І.В.

ПОНЯТТЯ ТА ЗНАЧЕННЯ МИРОВОЇ УГОДИ У СФЕРІ ГОСПОДАРЮВАННЯ ПРИ ВРЕГУЛЮВАННІ ГОСПОДАРСЬКИХ СПОРІВ……………………..…….. Потапович Ю.В.

СУДЕБНАЯ И ВНЕСУДЕБНАЯ МЕДИАЦИЯ: ЗА И ПРОТИВ…………………. Раздел 4. УГОЛОВНОЕ ПРАВО. УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС.

УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРАВО. КРИМИНОЛОГИЯ.

ЮРИДИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ Мирошниченко Н.М.

ДЕЯКІ СПІРНІ ПИТАННЯ, ЩОДО ВИЗНАЧЕННЯ СУБ’ЄКТУ КРИМІНАЛЬНИХ ПРОСТУПКІВ……………………………………………….…. Исаева Л.А.

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ НАРКОТИЗАЦИИ ТЮРЕМ…………………………...…. Ноздрін Д.О.

ПРОТИДІЯ ЗЛОЧИНАМ У СФЕРІ НЕЗАКОННОГО ОБІГУ СИНТЕТИЧНИХ НАРКОТИЧНИХ ЗАСОБІВ: НОРМАТИВНО-ПРАВОВИЙ АСПЕКТ.…………. Петренко О.А.

БЕСПРИЗОРНОСТЬ КАК ФАКТОР ПРЕСТУПНОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ…………………………………………….………….. Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина Соловьева Т.А.

К ВОПРОСУ О ТАКТИЧЕСКИХ ПРИЕМАХ ДОПРОСА НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО ПОДОЗРЕВАЕМОГО……………………………... Раздел 4. АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА Бердегулова Л.А.

РОЛЬ МЕЖДУНАРОДНОГО СООБЩЕСТВА В ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ПРАВА НАЦИИ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ…………………………………………….…. Шмаков Р.В.

НАДГОСУДАРСТВЕННЫЕ ПРАВОВЫЕ ОБРАЗОВАНИЯ КАК НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ ЭЛЕМЕНТ МЕЖГОСУДАРСТВЕННОЙ ИНТЕГРАЦИИ... Чорномидз Ю.Н.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ НЕПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ…………………………….…….. “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” Раздел 1.

ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА.

АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС. МОРСКОЕ ПРАВО Чернова Э.Р.

кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и истории государства и права, Башкирский государственный университет, Стерлитамакский филиал, Стерлитамак, Россия ИНСТРУМЕНТАЛЬНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНАЯ КОНЦЕПЦИЯ МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ Понятие и содержание механизма правового регулирования (далее – МПР) является одним из дискуссионных вопросов в юридической науке. В теоретико-правовой науке при анализе правового регулирования доминирующим является подход, в основе которого лежит инструментальная концепция. Для него характерна жесткая привязка отдельных элементов МПР к определенной стадии механизма: юридическая норма – стадии формирования и действия юридических норм, акты реализации прав и обязанностей – стадии возникновения прав и обязанностей, акты применения права – стадии применения права, правоотношения – стадии реализации прав и обязанностей. Под таким углом зрения МПР выступает как предельно обобщенная, типичная схема, отражающая основные этапы регулятивного правового воздействия, характеризующая в большей степени генезис действия правовой нормы.





Трактовка механизма МПР как устройства, состоящего из определенных механически взаимодействующих частей, не полностью отражает его специфику как социально-юридической системы. Такое понимание МПР основано на том, что правовое регулирование – это, прежде всего, социальный процесс, в рамках которого правовые средства целенаправленно используются социальными субъектами для достижения социальных целей. Кроме того, при анализе инструментального подхода к МПР исключается социальный субъект, использующий МПР для достижения целей правового воздействия и упорядочения общественных отношений. Ведь ни отдельное юридическое средство, ни их система Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина (механизм) не работает само по себе. Всегда должен быть тот, кто запускает в действие этот механизм, кто корректирует его работу, используя юридические инструменты в зависимости от потребностей той или иной правовой ситуации. Следовательно, МПР необходимо рассматривать как развивающуюся систему средств социально-правового порядка.

Обязательно также соединение инструментального подхода с деятельностным, позволяющим рассматривать «работу» правовых средств через призму юридической деятельности.

В связи с этим несомненный интерес представляет идея В. М. Сырых, предлагающего рассматривать МПР как сложную систему, состоящую из правовых средств, субъектов, осуществляющих правовое регулирование или юридическую деятельность, а также юридически значимых результатов их деятельности [1, с. 124]. Данная концепция обладает несомненными достоинствами, главным из которых является соединение инструментального и деятельностного подходов. При этом единый механизм правового регулирования сообразно его стадиям подразделяется на три компонента: механизм правотворчества, реализации норм права и государственного принуждения.

Данная позиция вызывает ряд спорных вопросов прежде всего потому, что нецелесообразно рассматривать в качестве самостоятельной стадии правового регулирования государственное принуждение – элемент стадии реализации права. Кроме того, введение в состав МПР субъекта, осуществляющего правовое регулирование или юридическую деятельность в качестве самостоятельного компонента не вполне обоснованно, логичнее говорить о самой юридической деятельности, поскольку субъект включается в содержание юридической деятельности [2].

При рассмотрении структуры МПР целесообразно целесообразно исходить из двухстадийной конструкции процесса правового регулирования, включающей стадию нормативной правовой регламентации общественных отношений (создание общих моделей общественных отношений) и стадию правореализации (охватывающую как реализацию правовых норм непосредственно их адресатами, так и обеспечение такой реализации правоприменителем).

Также необходимо учитывать, что понятие реализации права охватывает два относительно самостоятельных явления: саморегуляцию (правореализующую деятельность непосредственных адресатов правовых норм) и правообеспечение (деятельность соответствующих компетентных субъектов по обеспечению реализации непосредственными адресатами).

Следовательно, данная структурная организация процесса правового “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” регулирования диктует необходимость выделения в теоретической модели МПР относительно самостоятельных, но взаимосвязанных и взаимодействующих функциональных систем, социально-юридических механизмов: нормативно-правовой регламентации, правообеспечения и правовой саморегуляции.

Следует отметить, что юридическая деятельность выступает основой для создания механизмов нормативной правовой регламентации и правообеспечения, а механизм правовой саморегуляции образует правореализующая деятельность, характеризующаяся наличием правовых форм, методов и использованием в ее процессе определенных правовых средств.

В связи с тем, что и юридическая, и правореализующая деятельность участвуют в процессе правового регулирования, представляется возможным объединить и использовать их в одном понятии «праворегулирующая деятельность».

В связи с этим первичными элементами МПР выступают: социальные субъекты, осуществляющие праворегулирующую деятельность, применяемые в ее процессе средства, методы и правовые формы, в которые она облекается. Функционирование, работа этих элементов в процессе правового регулирования проявляется на более высоком структурном уровне – уровне различных видов юридической и правореализующей деятельности. Самым высоким уровнем структуры МПР является объединение видов праворегулирующей деятельности в регулятивные комплексы или механизмы правовой регламентации, правообеспечения и правовой саморегуляции.

Предлагаемая трехуровневая организация МПР обусловлена следующим. Первичный уровень МПР включает состав правового инструментария, который на последующих уровнях объединяется и комбинируется в соответствующие социально-правовые регулятивные комплексы. Уровень праворегулирующей деятельности позволяет объединить разрозненные первичные элементы МПР в относительно самостоятельные функциональные системы. Уровень социально юридических механизмов (праворегламентации, правообеспечения и правовой саморегуляции) раскрывает функционирование различных видов праворегулирующей деятельности на основных участках сосредоточения правовой активности в процессе правового регулирования, а также позволяет объединить их в функциональные комплексы, обеспечивающие правовые процессы, из которых складывается процесс правового Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина регулирования, и рассмотреть его во всем многообразии составляющих его связей и отношений.

Таким образом, МПР может быть представлен как единая система различных видов праворегулирующей деятельности (юридической и правореализующей деятельности соответствующих социальных субъектов), посредством которых осуществляются нормативная правовая регламентация общественных отношений, обеспечение процесса реализации правовых норм и правовая саморегуляция непосредственных адресатов правовых норм.

Литература 1. Сырых В.М. Теория и история государства и права: Учебник для вузов / В.М. Сырых. – М. – 2008. – 638 с.

2. Карташов В.Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценность: Монография/ В.Н. Карташов. – Саратов. – 1989. – 210 с.

Приходько М.А.

кандидат юридических наук, преподаватель Московской государственной юридической академии имени О.Е.Кутафина, Москва, Россия АДМИНИСТРАТИВНЫЕ РЕФОРМЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В НАЧАЛЕ XIX В. И ИСТОРИКО-ЮРИДИЧЕСКИЙ КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ ПОДХОД Административные реформы в Российской империи в начале XIX века достаточно отчетливо подразделяются на учреждение Непременного Совета в 1801 г., сенатскую реформу 1802 г. и министерскую реформу 1802 1811 гг.

Министерская реформа стала одним из главных и наиболее важных преобразований во внутренней политике Российской империи.

В связи с этим, в изучении общего процесса создания министерской системы управления возможно применение современного историко юридического концептуального подхода, в основе которого лежит новейшая концепция выделения двух основных этапов в процессе создания министерской системы управления: этапа проведения министерской реформы в 1802-1811 гг. (подразделяющегося в свою очередь на начальный (1802-1810 гг.) и завершающий (1810-1811 гг.) периоды министерской реформы) и этапа завершения правового оформления министерской “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” системы управления в 1811-1835 гг. Эта концепция отражает целостный, систематизированный подход к изучению общего процесса создания министерской системы управления в России в первой трети XIX века.

Как известно, проведение министерской реформы и введение министерской системы управления в Российской империи начинается в 1802 г.

8 сентября 1802 г. были изданы Манифест «Об учреждении министерств» [1, с. 243-248] и Указ Сенату «Об образовании первых трех коллегий в образе производства государственных дел на прежнем основании и о лицах, избранных к управлению министерствами» [1, с. 249 250].

В соответствии с Манифестом 8 сентября 1802 г. учреждались первые 8 министерств: военных сухопутных сил, военных морских сил, иностранных дел, юстиции, внутренних дел, финансов, коммерции и народного просвещения.

Указом Сенату от 8 сентября 1802 г. были назначены министры и их заместители – товарищи министров. Вместе с министрами был назначен и Государственный казначей [1, с. 249-250].

Процесс ликвидации учреждений коллежской системы управления не был одномоментным и продолжался в течение трех десятилетий с 1803 по 1832 гг., завершившись в целом уже в царствование императора Николая I.

Новый (после 1802 г.) всплеск интереса Александра I к преобразованию российского административного механизма связан с началом завершающего период министерской реформы 1810-1811 гг.

Юридической основой этого периода стали три законодательных акта:

Манифест «О разделении государственных дел на особые управления, с означением предметов каждому управлению принадлежащих» от 25 июля 1810 г. [2, с. 278-280];

«Высочайше утвержденное разделение государственных дел по министерствам» от 17 августа 1810 г.[2, с. 322-328] и «Общее учреждение министерств» от 25 июня 1811 г.[2, с. 686-719].

Манифест от 25 июля 1810 года разделил все государственные дела «в порядке исполнительном» на пять главных частей: 1) внешние сношения;

2) устройство внешней безопасности;

3) государственная экономия;

4) устройство суда гражданского и уголовного и 5) устройство внутренней безопасности.

Им провозглашалось создание новых центральных учреждений государственного управления: Министерства полиции и Главного управления духовных дел разных исповеданий [2, с. 279].

Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина «Высочайше утвержденное разделение государственных дел по министерствам» от 17 августа 1810 г. [2, с. 323-328] конкретизировало состав Министерства внутренних дел, Министерства полиции, Министерства народного просвещения, министерства финансов, Главного управления духовных дел иностранных исповеданий и факт ликвидации Министерства коммерции.

«Общее учреждение министерств» 25 июня 1811 г. [2, с. 686-719] – стало главным и определяющим законодательным актом министерской реформы.

1-я его часть – «Образование министерств» определяло общее разделение государственных дел и предметы каждого министерства, и главного управления. (Во многом, текстуально, повторяя положения Манифеста от 25 июля 1810 г.). Им устанавливалось единое общее организационное устройство центральных органов управления.

2-я часть – «Общий наказ министерствам» устанавливал степень и пределы власти министров, степень и пределы власти департаментов и их директоров, обязанности канцелярии министра и ее директора, обязанности и степень ответственности всех департаментских чиновников [2, с. 702-703, 711-718].

После издания «Общего учреждения министерств» от 25 июня 1811 г.

начинается следующий этап в создании министерской системы управления, этап завершения ее правового оформления, т.е. распространения «Общего учреждения министерств» на все центральные учреждения государственного управления в виде «Учреждений» или «Образований»

каждого конкретного министерства.

В 1812 г. «Общее учреждение министерств» было распространено на Военное министерство [3, с. 23-39]. В 1817 г. «Общее учреждение министерств» распространяется на объединенное Министерство духовных дел и народного просвещения [4, с. 814-834]. В 1820 г. на Главное управление путей сообщения [5, с. 245-247]. В 1826 г. на объединенное Министерство императорского двора и уделов [6, с. 896-897]. В 1827 году на Морское министерство [7, с. 196-197]. В 1832 г. на Министерство иностранных дел [8, с. 196-197]. В 1835 г. с вступлением в законную силу Свода законов Российской империи, содержащего «Образования»

Министерства внутренних дел [9, с. 329-355], Главного управления ревизии государственных счетов [9, с. 404-420], Министерства юстиции [9, с. 421 428] и «Учреждение Капитула российских императорских и царских орденов» [9, с. 525-575], «Общее учреждение министерств» было распространенно на эти государственные учреждения.

“Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” Данный концептуальный подход становится основой для историко юридического изучения общего процесса создания министерской системы управления и административных реформ государственной системы Российской империи в начале XIX века.

Литература 1. Полное собрание законов Российской империи. Собрание 1-е.

(Далее: ПСЗ-1). Т. 27. – СПб.: Тип. II Отд. Собственной е.и.в. канцелярии. – 1830. – 1122 с.

2. ПСЗ-1. Т. 31. – 1404 с.

3. ПСЗ-1. Т. 32. – 1107 с.

4. ПСЗ-1. Т. 34. – 958 с.

5. ПСЗ-1. Т. 37. – 983 с.

6. Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е.

(Далее: ПСЗ-2). Т. 1. – СПб.: Тип. II Отд. Собственной е.и.в. канцелярии. – 1830. – 1830 с.

7. ПСЗ-2. Т. 2. –1138 с.

8. ПСЗ-2. Т. 7. –790 с.

9. Собрание законов Российской империи. Собрание 1-е. (Далее: СЗ РИ). Т. 1. Ч. 1. – СПб.: Тип. II Отд. Собственной е.и.в. канцелярии. – 1832. – 1061 с.

Ямщикова С.Л.

ассистент кафедры конституционного и муниципального права СФ ФГБОУ «БашГУ»

МНОГООБРАЗИЕ ПОДХОДОВ К ПОНЯТИЮ ПРАВОВОЙ СТАТУС ГОСУДАРСТВЕННОГО ГРАЖДАНСКОГО СЛУЖАЩЕГО Правовой статус государственного гражданского служащего имеет важное значение в формировании эффективной государственной гражданской службы в Российской Федерации. Природа и особенности правового обеспечения статуса гражданских служащих изначально детерминируют происхождение и содержание публичной государственной службы, разновидностью которой выступает государственная гражданская служба. На протяжении развития служебно-правовых отношений служебная деятельность носила вспомогательный характер и предопределяла выполнение обеспечительных целей и задач при осуществлении полномочий публичной власти, в связи с чем, Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина организационное развитие, правовое содержание государственной службы, совокупность элементов правового статуса служащего находились в зависимости от тех изменений, которые происходили в системе государственного управления, степени его централизации на определенном историческом этапе. Правовой статус государственного гражданского служащего, обладая общими с юридическими статусами иных субъектов права чертами, характеризуется рядом особенностей, которые придают ему качественную и количественную определенность. Выявление разных подходов к обозначенному понятию позволит объединить и систематизировать многочисленные, положения в рамках одной правовой институции.

Понятие «правовой статус» или «правовое положение» служащего в литературе не имеет одного значения. М. А. Лапина говорит, что «под правовым статусом следует понимать установленное и гарантированное государством правовое положение государственного служащего, исполняющего свои полномочия по определнной должности государственной службы» [1]. Ю. Н. Старилов указывает на многоаспектность правового статуса служащего и пишет, что «организационно-правовое положение характеризуется наличием двух аспектов: государственно-служебного и личного (персонального)» [2, с.113]. Осуществляя свои административно-властные полномочия, государственный гражданский служащий служит государству и обществу в соответствии с замещаемой должностью и занимаемым положением, именуемым статусом. Статус интегративно фокусирует в себе и объединяет потенциал государственного гражданского служащего. В этом качестве он предстает как важнейшая единица системы государственной службы.

Гражданский служащий наделн должностным, служебным, социальным статусом», но наряду с ними, особое значение играет именно правовой статус. Некоторые авторы указывают на то, что должность является базой для характеристики социально-правового положения гражданского служащего [3, c. 162]. Это отмечает и В. Г. Игнатов, обозначая следующее:

«Должность является как бы предпосылкой оформления правового статуса государственного служащего. Правовой статус включает перечень всех видов работ по данной должности с указанием на конкретные результаты, которые государственный служащий должен достигать всякий раз при выполнении каждой своей функции» [4, c. 156]. Такого же мнения придерживается А. В. Мелехин, который указывает, что «должность для правового статуса государственного служащего является соединением его организационно-правового положения и состоит из двух частей: служебной “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” и личной. Причем если вторая часть устанавливает различные гарантии для служащего (размер отпуска, льготы, компенсации и др.), то в первой заключены его служебные обязанности и права (обязанность соблюдать внутренний распорядок, право применять меры административного пресечения и др.)» [5]. Интересную в этой связи позицию, занимает В. Д.

Граждан, определяя статус, не просто как правовой, а как социально правовой и отмечая, что «социально-правовой статус гражданского служащего — это установленные и гарантированные государством и обществом меры должного и возможного поведения работника в области государственно-служебных отношений. С изменением государственно служебных отношений изменяется и социально-правовой статус гражданского служащего… Именно определенная должность является базой для характеристики социально-правового положения гражданского служащего» [3, c. 164].

Как мы видим, у государственных гражданских служащих специальный административно-правовой статус, который определяется рядом характеристик, а именно: их права и обязанности устанавливаются в пределах компетенции органов их места службы, права служащих определены для выполнения возложенных на них обязанностей, требования служащих подлежат исполнению и это гарантируется государством, некоторые права служащих ограничены в целях обеспечения результативности их служебной деятельности, для них предусмотрены льготы и повышенная ответственность за правонарушения» [6, c. 115].

Таким образом, из приведенных выше мнений можно сделать вывод, что понятие правовой статус государственного гражданского служащего трактуется с разных позиций, не имеет закрепления строго обозначенной дефиниции в нормативно-правовых актах и может определяться как правовое положение, установленное и гарантированное государством, которое обусловливает наличие совокупности общих прав и обязанностей, специальных прав и обязанностей, предоставленных по должности, а также ограничений, запретов, требований к служебному поведению, ответственности и государственных гарантий.

Литература 1. Лапина М. А. Административное право. Учебный курс. Интернет источник: режим доступа // http:// e college.ru/xbooks/xbook065/book/index/index.html?go=part-008*page.htm 2. Старилов Ю. Н. Служебное право. – М.: Изд-во БЕК, 1996.

Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина 3. Граждан В.Д. Государственная гражданская служба : учебник / В.Д. Граждан. — 2-е изд., перераб. и доп. - М.: КНОРУС, 2007.

4. Государственная служба. Учебник / Под ред. В. Г. Игнатова. – М.:

ИКЦ «МарТ»;

Ростов н/Д: Издательский центр «МарТ», 2004.

5. Мелехин А. В. Административное право Российской Федерации.

Курс лекций для системы КонсультантПлюс. Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 20 октября 2009 года.

Интернет-ресурсы // Режим доступа: www.konsultant.ru 6. Солдатов А.П. (Особенная часть), Мельников В.А. (Общая часть) Административное право Российской Федерации: учебник. – М., 2006.

Судавичюс Б.Б.

доктор социальных наук (право), доцент кафедры публичного права Юридического факультета Вильнюсского университета, Вильнюс, Литовская Республика РОЛЬ РАСПОРЯДИТЕЛЕЙ БЮДЖЕТНЫХ АССИГНОВАНИЙ В БЮДЖЕТНОМ ПЛАНИРОВАНИИ В ЛИТОВСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ Введение С целью выполнения общих функций в любом государстве формируется определенная власть, которая в свою очередь устанавливает систему сбора, распределения и использования необходимых для выполнения функций власти средств, основу которой составляет план доходов и ассигнований (расходов) на определенный срок – бюджет.

Бюджет в Литовской Республике как правовая категория – это в установленном порядке утвержденный, вступивший в силу и обладающий статусом нормативного правового акта план доходов и ассигнований государства (самоуправления) на определенный период, т.

е. это финансово плановый правовой акт универсального характера, на основе которого составляются все другие финансовые планы государства (самоуправления)1. В Литовской Республике бюджет государства (самоуправления) составляется, утверждается и исполняется руководствуясь Конституцией [5], Статутом Сейма (Парламента) [6], Как гласит ч. 13 и 14 ст. 2 Закона о бюджетном устройстве [7] бюджет государства – это „утверждаемый Сеймом план доходов и ассигнований бюджета государства на бюджетный год, а бюджет самоуправления – это „утверждаемый советом самоуправления план доходов и ассигнований бюджета самоуправления на бюджетный год.

“Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” Законом о бюджетном устройстве, другими правовыми актами, которые не только определяют структуру доходов и ассигнований (расходов) бюджета, но и устанавливают права и обязанности, а также пределы ответственности участников всего бюджетного процесса. Активными участниками бюджетного процесса являются и распорядители бюджетный ассигнований, - они не только пользуются правом на получение ассигнований из определенного бюджета, но и принимают активное участие в планировании как доходной, так и расходной части бюджетов публичного сектора.

Следует заметить, что в тех случаях, когда речь идет о бюджетном планировании, зачастую в основном акцентируется роль Министерства финансов, Правительства или Сейма, как бы забывая, какое важное место в данном процессе занимают и другие участники бюджетных правоотношений – распорядители бюджетных ассигнований. В статье, основываясь на анализе действующего законодательства, практической деятельности, именно и рассматривается вопрос о пределах участия распорядителей бюджетных ассигнований в процессе бюджетного планирования1.

Понятие распорядителя бюджетных ассигнований в бюджетном законодательстве Литовской Республики Как уже было отмечено, одним из основных источников бюджетного права в Литовской Республике является Закон о бюджетном устройстве, принятый 30 июля 1990 г. Одной из главных целей принятия этого Закона – установить правовые основы составления и исполнения бюджетов государства и самоуправлений, определить круг прав и обязанностей, а также пределы ответственности распорядителей бюджетных ассигнований.

Руководителями ассигнований бюджета государства с 1 января 2012 г. являются „руководители учреждений, указанных в утвержденном Сеймом бюджете государства (в министерствах – министры или их уполномоченные лица, в судах – председатели судов или их уполномоченные канцлеры судов), с условием, что руководимые ими учреждения соответствует определенным требованиям, перечисленным в ч. 3 ст. 4 Закона(ч. 1 ст. 4 Закона о бюджетном устройстве). Таким образом распорядителями ассигнований бюджета государства наряду с руководителями министерств и судов являются руководители: 1) Канцелярии Президента;

2) Канцелярии Сейма;

3) Службы Премьер В статье рассматривается только вопрос об участии в бюджетном планировании распорядителей ассигнований бюджета государства.

Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина министра;

4) правительственных учреждений;

5) учреждений, подотчетных Президенту, Сейму или Правительству;

6) учреждений, руководители (коллегиальные органы управления) которых назначаются Президентом, Сеймом или Правительством;

7) Конституционного Суда, Национальной администрации судов;

8) Генеральной прокуратуры;

9) государственных университетов и государственных научно исследовательских институтов и т. д. (зачастую такие учреждения называются казенными учреждениями [2, c. 56]). Следовательно, для того, чтобы субъект приобрел статус распорядителя ассигнований бюджета государства, он обязан руководить учреждением, исчерпывающий перечень которых содержится в ч. 3 ст. 4 Закона о бюджетном устройстве. Все остальные бюджетные учреждения вправе получать средства из ассигнований, закрепленных за распорядителем бюджетных ассигнований, осуществляющим права собственника конкретного бюджетного учреждения, не являющегося самостоятельным распорядителем ассигнований.

В любом случае распорядителем бюджетных ассигнований признается руководитель бюджетного учреждения. Как гласит ст. 2 Закона о бюджетных учреждениях [8] бюджетным учреждением является создаваемое в установленном законами порядке публичное юридическое лицо с ограниченной гражданской ответственностью, осуществляющее функции государства или самоуправления и содержащееся за счет ассигнований бюджета государства или самоуправления, а также за счет средств Государственного фонда социального страхования, Фонда обязательного страхования здоровья и других государственных денежных фондов. Руководитель бюджетного учреждения является единоличным органом управления, наделенным всеми правами и обязанностями по отношению к финансам данного учреждения. Он: 1) вправе пользоваться бюджетными средствами для содержания руководимого им учреждения и финансирования предусмотренных сметами мер, а также распределять выделенные ему бюджетные средства между подведомственными учреждениями;

2) организует финансирование социально-экономических программ и утверждает расценки, нормы и условия оплаты их расходов;

3) несет ответственность за правильное составление смет расходов подведомственных учреждений, а также смет внебюджетных средств;

4) должен обеспечивать своевременную выплату начисленных работникам зарплат, своевременный расчет с бюджетом и учреждениями фонда государственного социального страхования, а также за израсходованную учреждениями энергию всех видов и иные услуги;

5) разрабатывает для “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” подведомственных учреждений нормативы работ, услуг, штатных единиц управленческого и обслуживающего персонала, финансовые нормативы запасов материальных ценностей, инвентаря, питания, медикаментов и по согласованию с Министерством финансов утверждает и применяет их;

6) осуществляет надзор за упорядочением учета, контролирует задолженности и принимает все меры с целью их недопущения, а также анализирует отчеты подведомственных учреждений;

7) обеспечивает правильность финансовых и статистических отчетов подведомственных учреждений, а также своих финансовых и статистических отчетов и т.д.

Очевидно, что как Закон о бюджетном устройстве, так и Закон о бюджетных учреждениях под распорядителями бюджетных ассигнований подразумевает именно руководителей данных учреждений. Однако в некоторых других правовых актах, в документах статистической отчетности, в средствах информации распорядители бюджетных ассигнований нередко отождествляются с самим бюджетными учреждениями. Например, в Правилах составления и исполнения бюджетов государства и самоуправлений, утвержденных постановлением Правительства № 543 от 14 мая 2001 г. [11] используется термин учреждение, руководитель которого является распорядителем бюджетных ассигнований;

в информационных сообщениях о ходе cоставлении и исполнении бюджета государства, представленных на официальном сайте Министерства финансов, указываются ассигнования по учреждениям и т.

д. С целью внесения ясности в правовое регулирование бюджетных отношений, думается, было бы целесообразно наряду с категорией руководителя бюджетных ассигнований узаконить категорию получателя (пользователя) бюджетных ассигнований.

Планирование (составление) бюджета государства и функции распорядителей бюджетных ассигнований Функция составления проекта бюджета государства (далее – бюджетное планирование) возлагается на Министерство финансов, которое не только составляет проект бюджета государства на следующий бюджетный год, но и разрабатывает прогноз национального бюджета 1 на три года2. В целом же процесс бюджетного планирования начинается с Под национальным бюджетом в законодательстве Литовской Республики (ч. 10 ст. 2 Закона о бюджетном устройстве) подразумевается совокупность бюджета государства и бюджетов самоуправлений (за исключением средств, выделяемых бюджетам самоуправлений из бюджета государства) Прогнозированные доходы и ассигнования национального бюджета Литовской Республики утверждены постановлением Сейма № XI-0824 от 20 декабря 2011 г. „О планируемых показателях национального бюджета на 2012, 2013 и 2014 год [9].

Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина проявления так называемой бюджетной инициативы, - в начале текущего года Правительство принимает постановление об утверждении календарного плана подготовки проекта бюджета государства и финансовых показателей бюджетов самоуправлений на следующий год1.

Правовое значение такого постановления заключается в том, что в нем устанавливаются обязанности участников бюджетного планирования, связанные с составлением проекта бюджета государства, а также определяются конкретные сроки (далее - календарный план) выполнения работ по составлению проекта бюджета государства.

Календарный план бюджетного планирования в целом охватывает три основные группы работ по бюджетному планированию: 1) составление и уточнение макроэкономических и фискальных прогноз;

2) составление (уточнение) приоритетных направлений деятельности Правительства, а также составление (уточнение) стратегических планов деятельности учреждений;

3) составление проекта бюджета государства и финансовых показателей бюджетов самоуправлений. В каждой группе работ календарного плана бюджетного планирования принимают участие (в то или ином объеме) и распорядители бюджетных ассигнований.

Обязанность составления и уточнения макроэкономических и фискальных прогноз2, необходимых для составления проекта бюджета государства (его доходной части) в целом возложена на Министерство финансов. Однако данные, необходимые для этого, Министерству финансов предоставляют в основном субъекты, в бюджетном процессе имеющие статус распорядителей бюджетный ассигнований. Так, Министерство окружающей среды предоставляет данные о планируемых объемах строительных работ;

Министерство социального страхования и труда – информацию об индексах оплаты труда, о величине фонда заработной платы, об уровне безработицы;

Министерство сообщения – о развитии транспорта;

Министерство экономики и Министерство энергетики – об основных видах экономической деятельности и т. д.

Такие данные предоставляются двумя этапами – в начале марта (для составления макроэкономических и фискальных прогноз) и в начале сентября (для уточнения установленных ранее макроэкономических и фискальных прогноз). На основании полученных данных, а также данных об объемах планируемой финансовой помощи Европейского союза и Как правило такое постановление принимается в начале марта.

Сущность составления и уточнения макроэкономических и фискальных прогноз составляет предусмотрение возможных перспектив развития экономики (изменение уровня инфляции, объема общего внутреннего продукта, занятности населения и т. д.).

“Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” других международных организаций Министерство финансов подготавливает проект прелиминарных показателей национального бюджета и представляет их для ознакомления Комитету по бюджету и финансам Сейма и для утверждения Правительству.

Однако основное участие распорядителей бюджетных ассигнований в процессе бюджетного планирования связано с составлением (уточнением) стратегических планов деятельности руководимых ими бюджетных учреждений1. Составление стратегических планов деятельности осуществляется в соответствии с Методикой стратегического планирования, утвержденной постановлением Правительства № 827 от 6 июня 2002 г. [8] Как гласит п. 2 данной Методики, стратегическое планирование – это формализованная система всего процесса стратегического управления, в ходе которого определяются направления и способы деятельности, предполагающие наиболее эффективное использование имеющихся и планируемых получить финансовые и другие ресурсы. В стратегических планах деятельности учреждений необходимо точно указать, на какие стратегические цели учреждения (руководители которых являются распорядителями бюджетных ассигнований) намерены использовать предоставляемые им бюджетные ассигнования, а также ясно выделить соответствующие стратегическим целям программы (в порядке приоритетности) деятельности, осуществление которых будет финансироваться за счет средств бюджета и их сметы [3, c. 58-60].

Именно руководители бюджетных ассигнований несут полную ответственность за то, чтобы в руководимых ими учреждениях были бы подготовлены программы, обеспечивающие достижение выдвинутых перед учреждением стратегических целей деятельности на основании эффективного использования средств бюджета [4, c. 151-153].

Целесообразность осуществления программ с точки зрения их соответствия приоритетам Правительства [12] оценивает Министерство финансов и Служба Премьер-министра и предоставляют предложения по финансированию конкретных программ Комитету Правительства по стратегическому планированию.

Если деятельность по составлению и уточнению макроэкономических и фискальных прогноз, а также деятельность по Основанный на принципе стратегического планирования процесс составления бюджета государства начат внедрятся в Литве с 2001 года. Т. е. именно с данного времени в Литве составляется программный бюджет, как эффективное управленческое средство по планированию, распределению и контролю бюджетных средств (ASTRAUSKAS A.;

ESONIS G.

Strateginio planavimo princip diegimo Lietuvos vietos savivaldybse etapai [1, c.. 28].

Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина составлению стратегических планов и программ можно расценивать как подготовительные работы бюджетного планирования, то основной частью процесса бюджетного планирования следует считать деятельность по составлению проекта бюджета на следующий бюджетный год1. Проект бюджета государства составляет Министерство финансов, основываясь в первую очередь на данных макроэкономических и фискальных прогноз (доходная часть), а также на сметах программ распорядителей бюджетных ассигнований (расходная часть). Следовательно, сметы программ распорядителей бюджетных ассигнований можно считать основой составления расходной части проекта бюджета государства.

Именно поэтому после утверждения Правительством прелиминарных показателей национального бюджета. Министерство финансов сообщает распорядителям бюджетных ассигнований максимальные сумы предполагаемых им выделить бюджетных ассигнований с целью уточнения стратегических программ и смет. Уточненные стратегические программы и сметы (с одобрением Министерства финансов и Службы Премьер-министра) и являются основой составления проекта бюджета в целом.

Заключение Важной сферой деятельности государственной власти является бюджетное планирование. Можно заметить, что в тех случаях, когда речь идет о бюджетном планировании (составлении проекта бюджета на новый бюджетный год), зачастую в основном акцентируется роль Министерства финансов, Правительства или Сейма, и забывается, какое важное место в данном процессе занимают и другие участники бюджетных правоотношений – распорядители бюджетных ассигнований руководители учреждений, указанных в утвержденном Сеймом бюджете государства;

министры или их уполномоченные лица, председатели судов или их уполномоченные канцлеры судов, руководители государственных университетов и государственных научно исследовательских институтов и т. д2. Следует отметить, что данные участники бюджетного процесса не только используют средства бюджета, но и активно участвуют в процессе Согласно ч. 3 ст. 2 Закона о бюджетном устройстве бюджетный год – это бюджетный период, начинающийся 1 января и заканчивающийся 31 декабря.

Следует заметить, что в целях оптимизации бюджета в Литовской Республике отмечается тенденция на уменьшение числа распорядителей бюджетных ассигнований. В бюджете на год предусмотрен 161 распорядитель бюджетных ассигнований (из них – 67 руководителей судов), тогда как в бюджете 2011 года фигурировало 172 распорядителя бюджетных ассигнований. Например, статуса распорядителя бюджетных ассигнований утратили руководители Таможенного департамента, Департамента охраны государственной границы, Департамента охраны руководства, Службы по расследованию финансовых преступлений и т. д.

“Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” бюджетного планировании Процесс бюджетного планирования в целом охватывает три основные группы работ: 1) составление и уточнение макроэкономических и фискальных прогноз;

2) составление (уточнение) приоритетных направлений деятельности Правительства, а также составление (уточнение) стратегических планов деятельности учреждений;

3) составление проекта бюджета государства и финансовых показателей бюджетов самоуправлений. И в каждой группе указанных работ бюджетного планирования принимают участие, наряду с другими субъектами, и распорядители бюджетных ассигнований. Именно они предоставляют Министерству финансов данные, необходимые для составления и уточнения макроэкономических и фискальных прогноз;

именно они составляют программы, осуществление которых финансируется за счет государства;

наконец именно распорядители бюджетных ассигнований составляют сметы программ, которые позднее становится основой составления всего проекта бюджета государства.

Поэтому можно смело утверждать, что именно от распорядителей бюджетных ассигнований, от качества и обоснованности разработанных программ деятельности руководимых ими учреждений во многом зависит эффективность использования средств государства. Однако, еще и сегодня можно выделить определенные недостатки в деятельности распорядителей бюджетных ассигнований по составлению программ деятельности: 1) нередко цели программ отождествляются с функциями учреждения;

2) не всегда определяются предполагаемые результаты программы;

3) не во всех случаях финансовые ресурсы сопоставляются с планируемыми достичь результатами и т. д.

Литература 1. Astrauskas A.;

ESONIS G. Strateginio planavimo princip diegimo Lietuvos vietos savivaldybse etapai, „Vieoji politika ir administravimas2008, nr. 26.

, 2. Конюхова Т. О бюджетных ассигнованиях. In: Государство и право: вызовы XXI века. Московская государственная юридическая академия. - Москва, 2010.

3. Kundrotien N.;

Rekerta R. Strateginio planavimo diegimas Lietuvos vieojo administravimo institucijose, „Vieoji politika ir administravimas2002, nr. 3,, 4. Raipa A. Strateginis valdymas: metodologins paiekos, „Vieoji politika ir administravimas2010, nr. 32.

, Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина 5. Конституция Литовской Республики от 25 октября 1992 г.

(Valstybs inios, 1992, nr. 33-1014).

6. Статут Сейма (Парламента) от 17 февраля 1994 г. (1994, nr. 15 249;

1999, nr. 5-97).

7. Закон о бюджетном устройстве от 30 июля 1990 г. (Valstybs inios, 1990, nr. 24-596;

2004, nr. 4-47).

8. Закон о бюджетных учреждениях от 5 декабря 1995 г.

(Valstybs inios, 1995, nr. 104-2322;

2010, nr. 15-699).

9. Постановление Сейма № XI-0824 от 20 декабря 2011 г. „О планируемых показателях национального бюджета на 2012, 2013 и год (Valstybs inios, 2011, nr. 158-7468).

10. Методика стратегического планирования, утверждена постановлением Правительства № 827 от 6 июня 2002 г. (Valstybs inios, 2002, nr. 57-2312;

2007, nr. 23-827).

11. Приоритеты деятельности Правительства на 2012 год, утверждены постановлением Правительства № 1203 от 12 октября 2011 г.

(Valstybs inios, 2011, nr. 126-5992) 12. Правила составления и исполнения бюджетов государства и самоуправлений, утверждены постановлением Правительства № 543 от 14 мая 2001 г. (Valstybs inios, 2001, nr. 42-1455;

2004, nr. 96-3531).

Аверочкіна Т.В.

кандидат юридичних наук, старший науковий співробітник, доцент кафедри морського та митного права, Національний університет «Одеська юридична академія», Одеса, Україна ЗДІЙСНЕННЯ МИРНОГО ПРОХОДУ ЧЕРЕЗ ТЕРИТОРІАЛЬНЕ МОРЕ УКРАЇНИ ІНОЗЕМНИМИ НЕВІЙСЬКОВИМИ СУДНАМИ Протягом тривалого історичного періоду мореплавство здійснювалося в основному у морській смузі уздовж берегів, оскільки саме тут проходили найбільш зручні, найкоротші і безпечні морські шляхи, що дозволяли суднам під час шторму сховатися в затоках, бухтах та інших безпечних місцях [1, c. 49]. З розширенням мореплавства і морської торгівлі вже в середні століття почали складатися норми звичаєвого права, пов’язані з порядком заходу у води і порти прибережних держав. Практика держав в сфері мореплавства привела до того, що вже до початку XX ст. склалася норма звичаєвого права, визнана більшістю держав, про мирний прохід всіх “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” суден через територіальне море. При цьому мирним визнавався такий прохід, яким не порушується мир, добрий порядок або безпека прибережної держави. Як зазначав В. М. Корецький, право мирного проходу «пов’язане з розвитком техніки і усталеними міжнародними морськими шляхами» [2, c. 43].

Міжнародний звичай про право мирного проходу через територіальне море отримав закріплення як договірно-правовій нормі в Женевській конвенції про територіальне море та прилеглу зону 1958 р. [3].

У подальшому основні положення цієї Конвенції стали складовою частиною Конвенції ООН з морського права 1982 р. [4], але вони були значно доповнені та конкретизовані з урахуванням розвитку міжнародного морського права, досягнень мореплавства та змін умов, в яких воно здійснюється.

Головною метою здійснення прав та обов’язків прибережної держави та судна, що здійснює мирний прохід, є забезпечення мирного характеру проходу. В першу чергу важливим є забезпечення безпеки прибережної держави. Відомо, що прибережна держава наділена правом приймати необхідні заходи для охорони своєї безпеки. У всіх випадках капітан судна, що проходить, зобов’язаний суворо стежити за тим, щоб з боку судна не був вчинений будь-який акт, що будь-якою мірою зазіхає на політичні та оборонні інтереси прибережної держави та може викликати загострення відносин між державою судна та державою, якій належить територіальне море [5, c. 32]. Але цим поняття мирного проходу не вичерпується. У ст. 17 Конвенції про територіальне море та прилеглу зону 1958 р. зазначається, що іноземні судна, здійснюючи право мирного проходу, повинні дотримуватися законів і правил, що видаються прибережною державою відповідно до цих статей та інших норм міжнародного права, зокрема закони та правила, що стосуються транспорту та судноплавства. У коментарях до цієї статті Комісія міжнародного права ООН підкреслила, що юрисдикція держави судна підлягає обмеженню в іноземному територіальному морі, оскільки тут здійснюється суверенітет прибережної держави. Тому судна повинні дотримуватися законів та правил, що видаються державою стосовно судноплавства та ін. [5, c. 33].


На сьомій та восьмій сесіях Комісія підкреслила наступні інтереси прибережної держави, про забезпечення яких вона піклується, а саме:

безпека руху та охорона фарватерів та буїв;

огородження вод прибережної держави від будь-якого забруднення їх суднами;

охорона живих ресурсів моря;

права на рибну ловлю, полювання та аналогічні права, що належать державі;

будь-які гідрографічні зйомки;

користування національним Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина прапором;

дотримання курсу, що приписаний для міжнародного судноплавства;

дотримання правил безпеки, митних та охорони здоров’я.

Комісія вирішила не включати ці положення до тексту статей, виходячи з того, що цей перелік не може бути вичерпним.

Прибережна держава розповсюджує дію свого правопорядку на приналежний їй простір, а також приймає закони, видає адміністративні акти, встановлює правила, що стосуються безпосередньо режиму в територіальному морі. Прибережна держава вправі також видавати правила навігації в територіальному морі та регламентувати порядок користування ними. Вона може встановити правило, відповідно до якого використання лоцманів повинно бути обов’язковим, та може оголосити, що це залежить від рішення капітана. Держава може видавати правила стосовно порядку розходження суден, охорони буїв, бакенів, маяків та підводних кабелів [5, c.

33]. Прибережна держава вправі вимагати від судна, що проходить належного дотримання всіх законів та правил, встановлених в територіальному морі. Та судно, що проходить, буде мати змогу скористатися правом мирного проходу, якщо воно неухильно дотримується всіх цих норм. На цей обов’язок судна вказують правознавці. Так, англійський професор Брайерлі підкреслює, що «судно, яке використовує право проходу, повинне поважати місцеві правила, що стосуються навігації, лоцманства та ін. та, звісно, не повинно здійснювати будь-яку дію, яка могла б порушити спокій прибережної держави» [6, p. 188]. Індійський вчений Тандон зазначає, що від судна «очікують прояву належної поваги до законів тієї держави, в чиїх водах воно перебуває. Воно зобов’язане дотримуватися будь-яке карантинне правило … та не повинне надавати притулок утікачам-злочинцям» [7, p. 245].

Таким чином, під мирним проходом розуміється такий прохід судна, за якого останнє утримується від будь-якого зазіхання на безпеку прибережної держави та дотримується усіх правил, встановлених цією державою в територіальному морі [5, c. 34].

Питання про призупинення права мирного проходу широко обговорюється в літературі. Деякі автори вважають, що прибережна держава позбавлена права заборонити чи призупинити прохід іноземних торговельних суден, оскільки це може слугувати перешкодою для міжнародного судноплавства [8].

Відповідно до іншої точки зору, прибережна держава має право призупинити прохід її територіального моря. Так, Ж. Ріпер вважає, що суверенітет держави «не дає можливості користуватися свободою “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” судноплавства в територіальному морі прибережної держави так, як цим користуються судна у відкритому морі» [9, p. 31].

Конвенція про територіальне море та прилеглу зону 1958 р. у п. 3 ст.

16 зазначає, що прибережна держава може, без дискримінації між іноземними судами, тимчасово припиняти в певних районах свого територіального моря здійснення права мирного проходу іноземних суден, якщо таке призупинення є істотно важливим для охорони її безпеки. Таке призупинення набуває чинності тільки після його належного опублікування. Конвенція, однак, обмовляє неможливість такого призупинення у випадку мирного проходу іноземних суден через протоки, які поєднуючи одну частину відкритого моря з іншою частиною відкритого моря або з територіальним морем іноземної держави, слугують для цілей міжнародного судноплавства.

Конвенція ООН з морського права 1982 р. передбачає, що прибережна держава може вживати у своєму територіальному морі заходів, необхідних для недопущення проходу, що не є мирним. Щодо суден, які прямують до внутрішніх вод або які використовують портові споруди за межами внутрішніх вод, прибережна держава має також право вживати необхідних заходів для попередження будь-якого порушення умов, на яких ці судна допускаються до внутрішніх вод і використовують портові споруди. Прибережна держава може без дискримінації за формою або по суті іноземних суден тимчасово припиняти у певних районах свого територіального моря здійснення права мирного проходу іноземних суден, якщо таке припинення є істотно важливим для охорони її безпеки, включаючи проведення навчань з використанням зброї. Таке припинення набуває чинності тільки після належної його публікації.

Відповідно до ст. 13 Закону України «Про державний кордон України» [10] мирний прохід через територіальне море України здійснюється з метою його перетинання без заходження у внутрішні води України або з метою проходу у внутрішні води і порти України чи виходу з них у відкрите море. Прохід вважається мирним, якщо при цьому не порушується мир, а також правопорядок або безпека України. Іноземні невійськові судна та військові кораблі користуються правом мирного проходу через територіальне море України відповідно до законодавства України і міжнародних договорів України. Іноземні невійськові судна, здійснюючи мирний прохід, повинні прямувати звичайним навігаційним курсом або курсом, рекомендованим компетентними органами України, а також морськими коридорами або відповідно до схем поділу руху. Морські коридори і схеми поділу руху вказуються на морських картах, що Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина публікуються у встановленому порядку. Капітан іноземного невійськового судна, яке порушило правила мирного проходу, несе відповідальність згідно з законодавством України.

Стаття 15 цього Закону зобов’язує іноземні невійськові судна під час плавання і перебування в територіальному морі України додержувати правил радіозв’язку, навігаційних, портових, митних, санітарних та інших правил. Іноземні невійськові судна в разі вимушеного заходження в територіальне море або у разі вимушеного недодержання правил плавання і перебування в цих водах зобов’язані негайно повідомити про це адміністрацію найближчого порту України.

Відповідно до ст. 16, будь-яка промислова, дослідна і пошукова діяльність іноземних невійськових суден у територіальному морі України забороняється, за винятком випадків, коли така діяльність здійснюється з дозволу компетентних органів України або на підставі міжнародних договорів України.

У територіальному морі України рішенням компетентних органів України можуть бути встановлені райони, в яких тимчасово забороняється плавання і перебування українських та іноземних невійськових суден. Про встановлення таких районів оголошується у встановленому порядку. (ст. Закону України «Про державний кордон України»).

Таким чином, діюче законодавство України повністю сприйняло норми міжнародних угод щодо здійснення мирного проходу іноземних невійськових суден, передбачивши відповідні правила в окремому Законі України.

Література 1. Мировой океан и международное право. Правовой режим морских прибрежных пространств / Отв. ред.: Мовчан А.П., Янков А.;

Редкол.:

Бараболя П.Д., Виноградов С.В. и др. – М.: Наука, 1987. – 228 c.

2. Очерки международного морского права / Бараболя П.Д., Жудро А.К., Калинкин Г.Ф., Кейлин А.Д., и др.;

Под ред.: Корецкий В.М., Тункин Г.И. – М.: Госюриздат, 1962. – 391 c.

3. Конвенция о территориальном море и прилежащей зоне 1958 года // Додин Е.В., Кузнецов С.А. Женевские конвенции по морскому праву // Библиотека журнала «Торговое мореплавание». – 1998. – № 5/ІІ. – С. 10-14.

4. Конвенция Организации Объединнных Наций по морскому праву от 10 декабря 1982 года / Конституция для океанов (UNCLOS 82): Учеб. метод. пособие / Сост. Е.В. Додин, С.А. Кузнецов / Под ред. С.В. Кивалова // Библиотека журнала «Торговое мореплавание». – 1998. – № 3/ІІ. – 250 с.

“Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” 5. Колодкин А.Л. Правовой режим территориальных вод и открытого моря / Колодкин А.Л. – М.: Мор. транспорт, 1961. – 174 c.

6. Brierly J.L. The Law of Nations / J.L. Brierly. – Oxford : The Clarendon Press, 1955. – 331 р.

7. Tandon M.P. Public International Law. – Allahabad, 1955. – 456 p.

8. Международное право: Мир. Т. 1: Полут. 2 / Оппенгейм Л.;

Под ред.: Крылов С.Б. – М.: Иностр. лит., 1949. – С. 67;

Коломбос Международное морское право. Перевод с английского / Коломбос, Хиггинс;

Под ред.: Крылов С.Б. – М.: Иностр. лит., 1953. – С. 66 – 67.

9. Ripert G. Le Droit Maritime / G. Ripert. – Berlin, 1950. – 2716 p.

10. Про державний кордон України: Закон України від // Відомості Верховної Ради України. – 1992. – № 2. – Ст. 5.

Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина Раздел 2.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА.

МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО Гребенкина И.А.

аспирантка ФГНИУ «Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ»;

ассистент кафедры гражданского и семейного права ФГБОУ ВПО МГЮА имени О.Е. Кутафина (Институт (филиал) ФГБОУ ВПО «МГЮА имени О. Е. Кутафина» в городе Кирове), Киров, Россия ПРОБЛЕМА УКЛОНЕНИЯ ОТ СОБЛЮДЕНИЯ ВЕЩНОГО ПРАВА ПРЕИМУЩЕСТВЕННОЙ ПОКУПКИ ЧУЖОЙ НЕДВИЖИМОСТИ, ПУТИ ЕЁ РЕШЕНИЯ Вещный институт преимущественной покупки чужой недвижимости закреплен в правопорядках большинства развитых зарубежных государств (Германия, Франция, Латвия, Эстония, Квебек, США, Великобритания и др.), где положительно проявил себя на протяжении длительного времени, к примеру, в Германии существует более двухсот лет, и до сих пор весьма востребован в современном гражданском обороте [1, с. 390-392].


В частности, § 1094 по § 1104 Германского Гражданского Уложения 1896 года (далее - ГГУ) посвящены вещному преимущественному праву покупки. Согласно § 1094 ГГУ земельный участок может быть обременен таким образом, чтобы лицо, в пользу которого установлено обременение, имело по отношению к собственнику преимущественное право покупки [2].

При этом следует отметить, что в германском праве недвижимостью является только земельный участок, а находящиеся на нм задания, строения рассматриваются как составные части земельного участка [3, с.

122-140].

Концепция развития гражданского законодательства РФ (далее Концепция) от 7 октября 2009 года в пунктах с 9 по 9.3 также предлагает закрепить в числе ограниченных вещных прав в России новое право - право приобретения чужой недвижимой вещи [4]. В развитие положений данной Концепции был разработан Проект Федерального закона N 47538-6 «О “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса РФ, а также в отдельные законодательные акты РФ»

(далее - Законопроект), который в главе 20.5 определяет основания возникновения и содержание исследуемого института в российском гражданском праве.

Согласно статье 304 вышеуказанного Законопроекта на основании права приобретения чужой недвижимой вещи лицо имеет исключительное перед другими лицами право на приобретение этой вещи в свою собственность [5].

На наш взгляд, вводимый в отечественное гражданское законодательство институт приобретения чужой недвижимой вещи, по сути, дублирует аналогичный вещный институт преимущественной покупки чужой недвижимости, который существует в Германии, Франции, Латвии и других государствах.

На настоящий момент внимательное рассмотрение главы 20. Законопроекта позволяет сделать вывод, что данный документ не учитывает крайне важную проблему в механизме реализации нового ограниченного вещного права преимущественной покупки чужой недвижимости, с которой могут столкнуться субъекты гражданского оборота на практике. Дело в том, что в указанном Законопроекте не урегулированы вопросы, касающиеся уклонения от исследуемого права, то есть не рассматривается проблема «обхода» преимущественного права покупки чужой недвижимости. Суть данной проблемы сводится к тому, что обязанное (обремененное) лицо – собственник недвижимости, желая продать вещь не лицу, имеющему право преимущественной покупки, а некоему третьему лицу, заключает не договор купли-продажи недвижимости, а, например, дарения. В результате лицо, обладающее правом преимущественной покупки, не может реализовать сво право.

С подобной проблемой уже столкнулись в зарубежных государствах, где законодательно закреплено вещное право преимущественной покупки чужой недвижимости.

На наш взгляд, российский законодатель должен быть дальнозорким и принимать во внимание все возможные проблемы реализации вновь вводимого права, для чего следует обращаться к изучению опыта решения аналогичных проблем зарубежом.

Рассмотрим вышеописанную проблему, е суть и пути решения в Германии.

Исполнение вещного права преимущественной покупки становится невозможным, если обязанное лицо совершило акт отчуждения имущества Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина на основании другого договора, на признаваемого как договор купли продажи. В качестве примеров здесь можно назвать случаи передачи имущества по договору дарения, обмена или кругового обмена, ренты и другие». При этом ГГУ 1896 года сознательно отказалось от принятия интерпретационных, разъясняющих правил (норм) в отношении договоров, не признаваемых как договор купли-продажи. Неудивительно, что были предприняты разнообразные меры предосторожности с тех пор, как делаются попытки пренебрегать правами преимущественной покупки в Германии.

В связи с чем встает проблема уклонения от соблюдения права преимущественной покупки. В самом ГГУ отсутствует непосредственное правовое регулирование указанного «обхода» права. При этом судопроизводство Германии реагирует различными подходами на подобные способы уклонения. Прежде всего, договоры о так называемом срыве права преимущественной покупки рассматриваются по возможности как аморальные и согласно § 138 ГГУ ничтожные. Аморальные договоры – это такие соглашения, которые по своему общему характеру, виду и способу их осуществления получают признак аморальности, независимо от того, покоятся ли они на недостойных мотивах совершения правонарушения или были заключены с целью причинить вред лицу, имеющему право преимущественной покупки. То есть речь идет об аморальном оформлении договора обеими сторонами (обязанное лицо-собственник и третье лицо покупатель) по отношению к лицу, имеющему право преимущественной покупки. Другим подходом является признание сделки, совершаемой в обход права преимущественной покупки (вместо договора купли-продажи) мнимой сделкой согласно §117 ГГУ. Но как применение § 138 ГГУ, так и применение § 117 ГГУ не позволяют эффективно решить проблему защиты интересов лица, наделенного правом преимущественной покупки.

Объясняется это тем, что последствие ничтожности сделки одновременно срывает сам случай преимущественной покупки. В результате лицо, имеющее право преимущественной покупки, не приобретает предмет преимущественной покупки (к примеру, недвижимость) [6, с. 191].

Таким образом, на наш взгляд, перед правоприменителем стоит следующая проблема - об отграничении договора купли-продажи от других договоров по передаче имущества. Указанный вопрос сейчас рассматривается в Верховном суде ФРГ (далее - Суд). Суд предлагает для надлежащего разрешения проблем уклонения и разграничения договоров распространить понятие договора купли-продажи, которое изложено в § ГГУ на аналогичные договоры, которые равны договору купли-продажи, и “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” в которые лицо, имеющее право преимущественной покупки, может «войти» для сохранения своих интересов приобретения и защиты, не нарушая условий отчуждения, которые были согласованы обязанным лицом с третьим лицом.

Для лучшего понимания обратимся к примеру из германской практики. Вышеприведенное решение Суда коснулось вещного права преимущественной покупки одного совладельца земельного участка с жилищной собственностью. Обремененное лицо организовало в квартире врачебную практику и хотело понятным образом продать квартиру вместе с медицинским оборудованием одному врачу. Чтобы обойти право преимущественной покупки, стороны выбрали всевозможные оформления, которые были рассчитаны на уклонение от обязательств продавца по соблюдению права преимущественной покупки. Как разъясняет в этом случае Верховный суд ФРГ, несмотря на конструкции, полные уловок, были выполнены материальные условия купли-продажи, и поэтому должно было иметь место право преимущественной покупки [6, с. 192-193].

Соответственно, напрашивается вывод, что реализация вещного права преимущественной покупки поставлена в прямую зависимость от «действительной продажи вещи», обремененной этим правом. Таким образом, наличие указанного материального критерия при осуществлении договора свидетельствует о его сходстве с договором купли-продажи.

Кроме того, «в связи с многочисленными случаями «обхода»

преимущественного права покупки в зарубежной судебной практике и доктрине наметилась тенденция к расширению сферы действия изучаемого права. В частности, высказываются суждения о возможности применения права преимущественной покупки при заключении не только договора купли-продажи, но и договора мены, кругового обмена, дарения (если оно имеет встречное предоставление), ренты и др.» [7, с. 108].

Таким образом, для предотвращения появления исследованной проблемы в российском гражданском обороте, на наш взгляд, положения Законопроекта о механизме реализации вещного права преимущественной покупки чужой недвижимости следует дополнить и закрепить возможность применения данного права не только при отчуждении недвижимости по договору купли-продажи, но и по договорам мены, дарения, ренты и другим подобным договорам, в основе которых лежит материальный критерий договора купли-продажи – действительная передача недвижимости в собственность.

Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина Література 1. Vieweg K., Werner A. Sachenrecht. Koln/ K. Vieweg, A. Werner. Munchen, 2007. - S. 390-392;

585.

2. Исследовательский центр частного права. Германское Гражданское Уложение 1896. URL: www.lawdiss.org.ua/books/519.doc.html (дата обращения: 10 октября 2012 года) [Электронный ресурс].

3. Леонтьева Е.А. Концепция единого объекта недвижимости в германском гражданском праве / Е.А. Леонтьева // Право. Журнал Высшей школы экономики. - 2011. - №2. - C. 122-140.

4. Концепции развития гражданского законодательства РФ от 07.10.2009. [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».

5. Проект Федерального закона N 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса РФ, а также в отдельные законодательные акты РФ» от 03.04.2012 [Электронный ресурс]. Доступ из справочно-правовой системы «Консультант Плюс».

6. Schurig S. Das Vorkaufsrecht im Privatrect/ S. Schurig. - B: Einband flex. (Paperback), 1975. – 200 S.

7. Емелькина И.А. Вещное преимущественное право покупки недвижимости / И.А. Емелькина //Вестник гражданского права. - 2010. - N 3. – С. 107-130.

Жорник І.В.

аспірант кафедри морського та митного права, Національний університет «Одеська юридична академія», Одеса, Україна ЩОДО ЗАСТОСУВАННЯ УНІФІКОВАНИХ НОРМ МІЖНАРОДНИХ МОРСЬКИХ УГОД Прийняття на себе державою зобов’язань за відповідним договором завжди має індивідуальний характер. У тих випадках, коли в міжнародному договорі встановлюються уніфіковані норми, але одночасно учасникам договору надається право відступати від них в своєму законодавстві, з’являється «змішаний» метод уніфікації, який займає проміжне положення між непрямою та прямою уніфікацією, тяжіючи, швидше, до останньої.

Право держави відступати у своєму законодавстві від уніфікованих норм може мати загальний характер, тобто стосуватися всіх уніфікованих норм даного договору. З конвенцій про уніфікацію морського права “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” першою таке право передбачила Конвенція про уніфікацію деяких правил про коносаменти 1924 р. [1], в протоколі підписання якої зазначено про те, що договірні держави можуть «привести в дію цю Конвенцію або надавши їй силу закону, або ввівши до свого національного законодавство правила, схвалені Конвенцією, у формі, яка відповідає цьому законодавству». Такі ж положення з невеликими редакційними відмінностями були включені до Протоколу про зміну цієї Конвенції, прийнятого у 1968 р. [2] (cт. 16), а також до Конвенції про перевезення пасажирів 1961 р. [3] (Протокол підписання, п. 3). Причому в останньому випадку вони сформульовані як право робити застереження про введення конвенції в дію цими способами.

Найчастіше право договірної держави відступати у своєму законодавстві від уніфікованих норм, встановлених конвенцією, передбачається у зв’язку з конкретною нормою. Прикладів цього можна навести багато, але для розуміння суті явища досить одного. Конвенція про обмеження відповідальності за морськими вимогами 1976 р. [4] передбачає, що всі вимоги про відшкодування шкоди, заподіяної майну, задовольняються з суми межі відповідальності судновласника на рівній основі, пропорційно їх розмірам. Однак договірна держава «може передбачити у своєму національному законодавстві», що вимоги щодо шкоди, заподіяної портовим, спорудам, «мають такий пріоритет перед іншими вимогами,... який передбачений цим законодавством» (ст. 6, п. 3).

Очевидно, що така можливість відступу від правил конвенції здатна породити цілий ряд варіантів вирішення в національному законодавстві питання про черговість задоволення зазначених вимог, оскільки поряд з країнами, які не скористаються цим правом або, навпаки, передбачать першочергове задоволення таких вимог, можуть бути держави, які нададуть їм пріоритет тільки перед деякими вимогами про відшкодування шкоди майну або пріоритет тільки в межах певної суми вимоги, і т. ін.

Спосіб приведення в дію міжнародних договорів, що використовують змішаний метод уніфікації права, залежить від того, чи має намір договірна держава скористатися своїм правом на відступ від уніфікованих норм або не має. У першому випадку вона не може зробити це інакше, ніж встановивши в своєму законодавстві свої власні правила, засновані на уніфікованих нормах договору і в той же час відрізняються від них, у межах, що допускаються цим договором. У другому випадку з боку договірної держави достатньо простого санкціонування уніфікованих норм, які завдяки цьому будуть діяти в межах юрисдикції цієї держави в тому вигляді, в якій вони встановлені міжнародним договором. Все це не сприяє вирішенню проблем конфлікту кваліфікації та однаковості у застосуванні Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина норм міжнародних угод. Адже на практиці досить часто виникають проблеми у зв'язку з тим, що одна і та сама уніфікована норма матеріального права, створена шляхом укладення міжнародного договору, отримує різне тлумачення в різних країнах, що, відповідно, веде до різних результатів. З цієї причини навряд чи можна погодитися з тим твердженням, що уніфіковані матеріальні норми повністю знімають колізійну проблему [5, c. 19].

Таким чином, встановлення в міжнародному договорі можливості для держав визначати певні аспекти його застосування на національному рівні, не сприяє зняттю колізійних проблем, які покликана вирішувати уніфікація норм щодо приватноправових відносин, ускладнених іноземним елементом, в торговельному мореплавстві.

Література 1. Международная конвенция об унификации некоторых правил о коносаменте (Брюссель, 25.08.1924) / Правила перевозки грузов морем:

Гаагские правила, Гаагско-Висбийские правила, Гамбургские правила.

Учебно-методическое пособие / Сост. Е.В.Додин, С.А.Кузнецов // Библиотека журнала «Торговое мореплавание». – 1999. – № 12/IV. – С. 5-12.

2. Протокол об изменении Международной конвенции об унификации некоторых правил о коносаменте 1968 г. / Правила перевозки грузов морем: Гаагские правила, Гаагско-Висбийские правила, Гамбургские правила. Учебно-методическое пособие / Сост. Е.В.Додин, С.А.Кузнецов // Библиотека журнала «Торговое мореплавание». – 1999. - № 12/IV. – С. 21 22.

3. Международная конвенция об унификации некоторых правил о перевозке пассажиров морем 1961 года // Правила морской перевозки пассажиров: Учебно-методическое пособие / Сост. Е.В. Додин, С.А.

Кузнецов // Библиотека журнала «Торговое мореплавание» – 1999. – № 15/IV. – С. 5 – 9.

4. Конвенция об ограничении ответственности по морским требованиям 1976 года // Правовое регулирование ограничения ответственности судовладельцев: Учебное пособие / Сост. Е.В. Додан, С.А.

Кузнецов // Библиотека журнала «Торговое мореплавание» (Серия:

Правовое регулирование торгового мореплавания). - 1999. - № 10/ІІ. – С. – 23.

5. Мережко А. Проблемы юридической герменевтики:

международное право, гражданское право, международное частное право / “Актуальные проблемы юридической науки и правоприменительной практики” А.Мережко // Український часопис міжнародного права. – 2002. – № 2. – С.

16 – 20.

Чумаченко А.В.

студентка 5 курсу Національного університету «Юридична академія України імені Ярослава Мудрого», Харків, Україна ПРОБЛЕМА РЕЄСТРАЦІЇ «НЕСТАНДАРТНИХ»

ТОВАРНИХ ЗНАКІВ ІЗ ЗАПАХОМ Сучасний стан розвитку ринку товарів та послуг вимагає нестандартних рішень від виробників, які дозволять їм зацікавити покупців та виділитися серед конкурентів. Одним із дієвих засобів привернення уваги до своєї продукції було і залишається використання оригінальних торгових марок. Пов’язано це, перш за все, з тим, що саме торгова марка дозволяє покупцеві ідентифікувати товар і, тому, може бути досить дієвою зброєю в конкурентній боротьбі.

Фізіологи встановили, що серед органів чуття людини найбільший вплив на пам'ять мають саме запахи. Оскільки виробники тієї чи іншої продукції прагнуть відрізнити свою продукцію від продукції конкурентів, зрозуміло, що пропускати таку унікальну можливість впливу на покупців вони не можуть і все частіше починають використовувати запахи в маркетингових цілях. Як наслідок по всьому світу з’явилась безліч заяв з вимогою визнання прав на певні запахи.

Для того, щоб розібратися із цим питанням та можливими шляхами його вирішення в Україні, перш за все, необхідно дослідити «долю»

товарних знаків із запахом за кордоном.

Найбільш часто заявниками використовуються реєстрація товарного знаку Співтовариства і міжнародна реєстрація товарного знаку, зважаючи на простоту процедури і економічність. Однак, зазначені системи способу захисту товарних знаків мають свої переваги і недоліки, особливо щодо «нестандартних» товарних знаків, до яких відноситься і товарний знак із запахом.

Так, у США, товарні знаки із запахом спеціально не передбачені в законі, але у випадку, коли саме запах відрізняє один продукт від іншого, він може бути зареєстрованим. Експерти Патентного відомства США розрізняють випадки, коли запах має другорядне значення або є основним джерелом відмінностей. За відсутності доказів того, що знак із запахом має Международная научно-практическая конференция. 29-30 октября 2012 г. Харьков, Украина другорядне значення, Настанови з експертизи товарних знаків передбачають, що такий знак може бути зареєстрований.

Закон Російської Федерації про «Про товарні знаки і знаки обслуговування і найменування місць походження товарів», а також Правила складання, подання та розгляду заявки на реєстрацію товарного знаку і знаку обслуговування передбачають, що в якості товарних знаків можуть бути зареєстровані словесні, образотворчі, об'ємні та інші позначення або їх комбінації. До «інших позначень» закон відносить звукові, світлові та інші позначення або їх комбінації. Тобто, можливість реєстрації прав на запах не встановлена, але й не заборонена.

Навесні 2012 року в Російській Федерації було зареєстровано перший тактильний товарний знак: рельєфний знак повторює контури логотипу Всеросійської спілки сліпих. Щодо факту реєстрації товарного знаку із запахом, то, за даними Роспатенту, на території Російської Федерації зареєстровано один такий торговий знак – із запахом натуральної шкіри.

Законодавство України допускає різноманіття об'єктів, що можуть використовуватися в якості торгової марки. Так, відповідно до частини статті 5 Закону України «Про охорону прав на знаки для товарів і послуг», об'єктом торговельної марки може бути будь-яке позначення або їх комбінація. В якості позначень можуть використовуватися слова, літери, цифри, зображувальні елементи, кольори або колірна комбінація, а також комбінація таких позначень.

Окрім достатньо розповсюджених видів торгівельних марок в Україні існують і нетрадиційні: об’ємні, звукові та ті, що вирізняються за запахом. Однак, факту реєстрації в Україні товарного знаку із запахом не зафіксовано. Це пов’язано із рядом проблем, що неодмінно супроводжують цей процес.

По-перше, це труднощі пов’язані із виконанням вимоги про графічне зображення товарного знаку. Він повинен мати такі властивості, що дозволять вирізнити його серед сотні інших. Слово, колір є однаковими для всіх і сприймаються також однаково. А рецептори нюху у всіх працюють по-різному. І взагалі, чи можна представити запах графічно?



Pages:   || 2 | 3 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.