авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

КАРАГАНДИНСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

ИМЕНИ БАРИМБЕКА БЕЙСЕНОВА

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА

И ПРАКТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ

КАРАГАНДА 2009

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН

КАРАГАНДИНСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

ИМЕНИ БАРИМБЕКА БЕЙСЕНОВА

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА

И ПРАКТИКА ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ Материалы международной дистационной научно-практической конференции КАРАГАНДА 2009 УДК 343 ББК 67.4 11 А 43 Редакционная коллегия: доктор юридических наук, доцент Т. А. Ханов (ответственный редактор);

кандидат юридических наук А. С. Тукиев (ответственный секретарь);

кандидат юридических наук А. Л. Хан.

А 43 Актуальные проблемы уголовно-процессуального права и практика его применения: Материалы международной дистанционной научно-практической конференции, состоявшейся 30 апреля 2009 г. — Караганда: КЮИ МВД РК им. Б. Бейсенова, 2009. — 276 с.

ISBN 9965–836–53– В сборник включены научные доклады и тезисы известных ученых процессуалистов и криминалистов, а также практических работников Казахстана, России, Белоруси, Украины, Кыргызстана, — участников международной дистанционной научно-практической конференции, посвященной проблемам теории и практики современного уголовного судопроизводства.

Материалы данного сборника могут быть использованы в учебном процессе, судебной и следственной практике, а также при совершенствовании уголовно процессуального законодательства.

1203021300 УДК А 00(05)–09 ББК 67. ISBN 9965–836–53–1 © Карагандинский юридический институт МВД РК им. Б. Бейсенова, Материалы международной научно-теоретической конференции АХПАНОВ А.Н., доктор юридических наук, профессор (г. Астана) УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРИВИЛЕГИИ СУДЕЙ:

ОПЫТ СУДЕБНОГО ТОЛКОВАНИЯ ЗАКОНА Согласно статье 79 Конституции Республики Казахстан судья не может быть арестован, подвергнут приводу, мерам административного взыскания, налагаемым в судебном порядке, привлечен к уголовной ответственности без согласия Президента Республики Казахстан, основанного на заключении Высшего Судебного Совета Республики, либо в случае, установленном подпунктом 3) статьи 55 Конституции1, - без согласия Сената, кроме случаев задержания на месте преступления или совершения тяжких преступлений.

Между тем, несмотря на строго определённую конституционную формулу, обеспечивающую независимость судьи, часть первая статьи 27 Конституционного закона РК «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан» (в редакции от декабря 2006 года) ввела в законодательный оборот такую дефиницию как «неприкосновенность судьи», изложенную в сравнении с Основным законом в расширительном формате. неприкосновенность личности судьи, его собственности, Она включает в себя занимаемых им жилых и служебных помещений, используемых им личных и служебных транспортных средств, принадлежащих ему документов, багажа и иного имущества.

Для логического завершения выстраиваемой системы «гарантий» судейской неприкосновенности Верховным судом Республики Казахстан в 2008 году предпринималась попытка разработки проекта нормативного постановления, направленного на разъяснение особенностей судопроизводства по уголовным делам в отношении судей2 (далее – Проект).

О наименовании Проекта. Привилегии и иммунитеты расцениваются в нем как однопорядковые понятия, тогда как родовым, собирательным для них термином служит «неприкосновенность». Привилегиями, согласно Основному закону Казахстана, обладают депутаты Парламента, Председатель и члены Конституционного Совета, Генеральный прокурор, а также судьи, в то время как иммунитет распространяется на лиц, представляющих дипломатический корпус.

Проведенный нами анализ показывал, что пункт 1 Проекта буквально противоречит тексту пункту 2 статьи 79 Конституции и части второй статьи 498 УПК РК.

Законодателем, как нам представляется, допущены необоснованно развернутая детализация и конкретизация принципа неприкосновенности личности судьи.

Помимо личной неприкосновенности от перечисленных в Конституции мер процессуального принуждения и привлечения к уголовной ответственности, по нашему мнению, данный принцип не должен распространяться на такие сферы как собственность судьи, занимаемые им помещения, его транспорт, документы, багаж и т.п.

Судья в отличие от обладающего дипломатическим иммунитетом лица наделен частичной (аналогично консульской) неприкосновенностью, которая не включает неприкосновенность частной жизни, жилища и собственности. Тем более Конституцией и УПК РК последние отделены от принципа неприкосновенности личности судьи.

Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения Если следовать позиции разработчиков Проекта, то в нарушение Конституции РК орган, ведущий процесс, будет обязан испрашивать соответствующее согласие не только на арест, привод и привлечение в качестве обвиняемого, но и на принудительный следственный осмотр, обыск, арест имущества и денежные вклады, задержание и т.д.

Такая позиция будет препятствовать собиранию доказательств органами уголовного преследования. Ведь согласно статье 7 Закон РК «О Высшем Судебном Совете Республики Казахстан» от 17 ноября 2008 года установлено, что заседания данного Совета проводятся по мере необходимости, но не реже четырех раз (курс. – А.А.) в год.

Длительная процедура получения согласия на производство неотложных следственных действий может привести к утрате доказательств и прямо или косвенно потворствовать уклонению судьи от ответственности. Также возникает проблема: должен ли орган уголовного преследования отдельно испрашивать согласие на проведение каждого процессуального действия, ограничивающего сферу неприкосновенности судьи? Если да, то весьма сомнительно, что уголовное дело в отношении судьи пройдет все стадии процесса.

В пункте 5 Проекта речь идет о том, что привлечение к уголовной ответственности, в том числе судьи, начинается с момента возбуждения уголовного дела. С позиции юридических канонов некорректно распространять начальные границы привлечения к уголовной ответственности на этап возбуждения уголовного дела. С данного этапа начинается лишь уголовное преследование, в том числе и в отношении неопределенного круга лиц. Например, уголовное дело может быть возбуждено по факту преступления, без установления его совершившего лица. Процессуальное решение о возбуждении уголовного дела является началом официального уголовного преследования от имени государства. статье 3 Уголовного кодекса РК единственным основанием уголовной Согласно ответственности является совершение преступления, то есть деяния, содержащего все признаки состава преступления.

Между тем для возбуждения уголовного дела необходимо наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления (часть вторая статьи 177 УПК РК).

Органы уголовного преследования на первой стадии процесса обязаны установить как минимум признаки совершенного преступления, которых явно недостаточно для формулирования обвинения, установления в деянии лица всех элементов состава преступления и привлечения к уголовной ответственности лица в соответствии с пунктом, частью, статьей уголовного закона.

В теории и практике уголовного судопроизводства является аксиомой то, что привлечение к уголовной ответственности – длящийся процессуальный акт, начинающийся с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого и завершающийся вступлением в законную силу обвинительного приговора суда.

Основанием уголовной ответственности, а, следовательно, и основанием привлечения в качестве обвиняемого, является виновность лица в совершении предусмотренного законом общественно опасного деяния. Для привлечения лица к уголовной ответственности необходимо собрать достаточные доказательства (часть первая ст. 206 УПК), что не осуществимо на момент возбуждения уголовного дела.

Привлечение лица в качестве обвиняемого как ключевой этап стадии предварительного расследования, определяющий пределы обвинения и во многом исход Материалы международной научно-теоретической конференции дела, в структуре уголовно-процессуального права означает начало официального уголовного преследования конкретного лица со стороны государства с возможным ограничением его конституционных прав и свобод (применение мер пресечения, отстранение от должности и другие меры процессуального принуждения, существенно ограничивающие конституционные права личности).

Если гипотетически допустить получение согласие на возбуждение уголовного дела в отношении судьи, то теряет силу конституционная норма, не предусматривающая испрашивание согласия соответствующих органов и лиц на возбуждение уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях в отношении судьи, при задержании его с поличным.

Применение по Проекту к экс-судье (за исключением судьи в отставке) гарантий неприкосновенности при инкриминировании ему деяний, совершенных при пребывании в должности судьи, не согласуется с действием уголовно-процессуального закона во времени (статья 5 УПК РК) и лишено смысла ввиду отсутствия у данного лица защищаемого законом статуса судьи.

Уголовно-процессуальные привилегии и гарантии неприкосновенности распространяются только на действующих судей и судей, полномочия которых прекращены в связи с уходом в отставку. Согласно части четвертой статьи Конституционного закона «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан» в случае прекращения отставки судья лишается гарантии личной неприкосновенности.

О пункте 9 Проекта. Полагаем, что пересмотр квалификации деяния в порядке статьи 109 УПК РК не входит в предмет полномочий суда. Данное положение проекта прямо противоречит разъяснению Конституционного Совета РК «О проверке конституционности части первой статьи 109 УПК по обращению Западно-Казахстанского областного суда». Оно гласит: «… при проверке жалобы на постановление органа уголовного преследования о возбуждении уголовного дела суд не должен предрешать вопросы, которые в соответствии с УПК могут являться предметом судебного рассмотрения при разрешении уголовного дела по существу. В этом случае пределы судебной проверки следует ограничить выяснением вопросов соблюдения норм закона, регулирующих порядок возбуждения уголовного дела».

Обращает на себя внимание нелогичность абзаца 3 пункта 8 Проекта. Исходя из принципа неотвратимости уголовной ответственности и наказания за преступление, доказанности обвинения, нуждается в законодательном пересмотре часть шестая статьи 496 УПК, обязывающая прекратить уголовное дело в случае неполучения согласия соответствующих государственных органов на привлечение лица, обладающего неприкосновенностью, к уголовной ответственности.

Индульгенция на освобождение от уголовной ответственности под эгидой защиты государственных интересов, как мы считаем, должна быть в перспективе заменена предписанием закона о приостановлении производства по уголовному делу до истечения соответствующих полномочий лица.

Положение Проекта о том, что возбуждение уголовного дела в отношении судьи по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях при последующем изменении квалификации на деяния небольшой или средней тяжести должно расцениваться судом Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения как способ органов уголовного преследования избежать получения согласия на лишение судейской неприкосновенности и влечь признание всего предыдущего производства недействительным, подрывает престиж судебной системы, служители которой должны быть образцом соблюдения закона, в том числе уголовного.

Подобное судебное толкование уголовно-процессуального закона, по сути, направлено на незаконное освобождение судей от уголовной ответственности за совершение преступлений небольшой и средней тяжести, а также тяжких и особо тяжких преступлений при ошибочной или умышленной их переквалификации.

В первую очередь, данное разъяснение закона, а не судебной практики легализует как ошибочное, так и умышленное изменение квалификации и прежде всего по уголовным делам о получении взятки, каждое четвертое из которых в судебной и следственной практике переквалифицируется на мошенничество3. Следование этому правилу, особенно по делам о взяточничестве, фактически означает невозможность восстановления ранее добытых доказательств по тому же обвинению и безнаказанность виновных лиц.

Попытка законодательного увода судей от уголовной ответственности прямо противоречит Конституции и пункту 3 резолютивной части постановления Конституционного Совета Республики Казахстан от 30 января 2003 года № 10 «Об официальном толковании пункта 4 статьи 52, пункта 5 статьи 71, пункта 2 статьи 79, пункта 3 статьи 83 и пункта 2 статьи 15 Конституции Республики Казахстан».

В соответствии с его решением «порядок неприкосновенности, установленный в пункте 4 статьи 52, пункте 5 статьи 71, пункте 2 статьи 79 и пункте 3 статьи Конституции Республики Казахстан, предполагает его соблюдение и в случае изменения квалификации деяния лица, когда соблюдение указанных конституционных требований необходимо в случае ареста и привлечения к уголовное ответственности».

Разъяснение Конституционного Совета требует соблюдения порядка лишения неприкосновенности судьи при изменении квалификации преступления с тяжкого и особо тяжкого на небольшой и средней тяжести, а не предполагает освобождение его от уголовной ответственности.

Постановление органа уголовного преследования о возбуждении уголовного дела без испрашивания согласия соответствующих государственных органов считается законным, поскольку на момент принятия данного процессуального решения деяние официально квалифицировалось как тяжкое или особо тяжкое преступление, в том числе государственными органами уголовной статистики. Аналогично в соответствии со статьей 5 УПК (действие уголовно-процессуального закона во времени на момент принятия решения и совершения действия) всё производство по делу (следственные и процессуальные действия) до официального изменения квалификации деяния путем предъявления обвинения в совершении преступления небольшой и средней тяжести признаётся имеющим юридическую силу.

Действующий порядок и условия лишения неприкосновенности судей не требуют судебного толкования ввиду того, что после изменения квалификации преступления с тяжкого и особо тяжкого на небольшой и средней тяжести орган, ведущий уголовный процесс, обязан обратиться за согласием в соответствующие государственные органы Материалы международной научно-теоретической конференции для ареста, привода и привлечения к уголовной ответственности судьи. Если к судье ранее применялся арест, то мера пресечения изменяется на иную или отменяется.

Уголовное дело может быть прекращено только при отказе соответствующих органов в лишении лица судейской неприкосновенности.

Таким образом, в казахстанском законодательстве, ожидающем подлинные гарантии независимости судей при отправлении правосудия, имела место пока неудачная попытка внедрения норм-«охранных грамот» от любого, в том числе законного и обоснованного уголовного преследования.

1 Лишение Сенатом Парламента РК неприкосновенности Генерального Прокурора, Председателя и судей Верховного суда Республики.

Проект нормативного постановления Верховного суда Республики Казахстан «О некоторых вопросах применения привилегий и иммунитета от уголовного преследования судей в уголовном и административном судопроизводстве».

См.: проект Закона РК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РК по вопросам дальнейшего усиления борьбы с коррупцией», предполагающий введение коррупционного состава мошенничества, совершенного лицом, уполномоченным на выполнение государственных функций, либо приравненным к нему лицом, если оно сопряжено с использованием им своего служебного положения.

ТЙІН Берілген маала судьяларды ылмысты іс жргізулік иммунитетті иесі ретінде арастыруды мселелеріне арналан.

RESUME The present article is devoted consideration of remedial position of judges as carriers of criminal procedure immunity.

КУДРЯВЦЕВ В. Л., доктор юридических наук, профессор (г. Челябинск, Российская Федерация) ПРОБЛЕМЫ ДВОЙНОГО СТАНДАРТА ПРИ ОПРЕДЕЛЕНИИ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В РОССИЙСКОЙ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ НАУКЕ В российской уголовно-процессуальной науке при определении допустимости доказательств существует двойной стандарт, который заключается в том, что правило о недопустимости доказательств относят только к обвинительным доказательствам, полученным с нарушением закона, а оправдательные же доказательства, полученные с нарушением закона, считают, что вправе использовать сторона защиты1.

Такое правило получило название в литературе «асимметрией правил допустимости доказательств» и его впервые в юридический лексикон ввел А.М. Ларин2.

Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения Сама по себе «асимметрия правил допустимости доказательств» в уголовном судопроизводстве выгодна стороне защиты, особенно её профессиональному участнику адвокату-защитнику, но не следует забывать, что вся деятельность данной стороны происходит в рамках действующего законодательства РФ, а поэтому она не может не считаться с ней.

В связи с чем возникает закономерный вопрос, соответствует ли данное правило законодательству РФ?

Как правильно замечал П. Сергеич: «лучшая защита – это защита законом, ее преимущества в том, что, если защита нашла юридически верное положение, оно обязательно для судей»3.

Основные аргументы сторонников «асимметрии правил допустимости доказательств» заключаются в следующем 4:

1. Недопустимым оправдательное доказательство становится в силу не формального, а существенного нарушения закона (ст. 345 УПК РСФСР)5, теперь в соответствии с действующим законодательством ч.1 ст. 381 УПК РФ, где дано общее понятие нарушений уголовно-процессуального закона, которые в УПК РСФСР, науке, судебной практике признавались существенными6. Но независимо от того идёт ли речь о норме ст.

345 УПК РСФСР или ч.1 ст. 381 УПК РФ результат один - положение этих статей распространяется не только на оправдательные, но и на обвинительные доказательства.

Поэтому здесь не будет «асимметрии правил допустимости доказательств», так как законодатель устанавливает одинаковый правовой режим допустимости доказательств как обвинительных, так и оправдательных 2. Положение ч.1 ст. 75 УПК РФ должно толковаться только в том смысле, что недопустимыми должны признаваться лишь те доказательства, полученные с нарушением закона, которые могут быть положены в основу обвинения7. В данном случае подобный вывод служит иллюстрацией того, как важно уяснить содержание всей правовой нормы, а не ее фрагмента: недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. О другой же части нормы почему-то забывают, а именно: а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 настоящего Кодекса (ч.1 ст. 75 УПК РФ), то есть в том числе и тех обстоятельств, которые: а) исключают преступность и наказуемость деяния (п.5 ч.1);

б) смягчают наказание (п.6 ч.1);

в) влекут за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания (п.7 ч.1). Это означает, что доказательства, полученные с нарушением закона не могут быть положены не только в основу обвинения, но и в основу защиты. Следовательно, и этот аргумент не состоятелен, так как законодатель устанавливает одинаковый правовой режим допустимости доказательств как обвинительных, так и оправдательных. Кроме того, существует ч.2 ст. Конституции РФ, где указано, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Общепризнано, что при осуществлении правосудия используются как обвинительные, так и оправдательные доказательства /ст. 8, 29, 240, 244, 274 УПК РФ/, необходимые для постановления судом законного, обоснованного и справедливого приговора. Исходя из этого от противного получается, что с точки зрения ч.2 ст. 50 Конституции РФ, при Материалы международной научно-теоретической конференции осуществлении правосудия не допускается использование как обвинительных, так и оправдательных доказательств, полученных с нарушением федерального закона.

Таким образом, как из ч.2 ст. 50 Конституции РФ, так и из ч.1 ст. 75 УПК РФ однозначно следует, что законодатель устанавливает одинаковый правовой режим допустимости доказательств как обвинительных, так и оправдательных.

3. Третий аргумент по смыслу является одинаковым в трёх ниже приводимых позициях, но поскольку каждая из них имеет своё обоснование, то и анализ будет осуществлён каждого из них по отдельности.

А) Обвиняемый не может нести ответственности за ошибки следователя, погубившего оправдательное доказательство8, поскольку иное решение будет означать отступление от уже сложившейся в современном состязательном процессе судебной практики9. Наиболее ярким представителем современного состязательного процесса являются США. Статья 105 федеральных правил использования доказательств в судах США и судьями и магистратами США гласит: “Если доказательство, допустимое для одной стороны или для одной цели и недопустимо для другой стороны или для другой цели, принимается в качестве допустимого, то суд по соответствующему ходатайству должен ограничить исследование этого доказательства до надлежащих пределов и дать соответствующее указание присяжным”10. Таким образом, американские правила устанавливают одинаковый правовой режим допустимости доказательств как для стороны обвинения, так и для стороны защиты, что, несомненно, находит отражение в судебной практике. И это не случайно, поскольку любой современный состязательный процесс предполагает равноправие сторон11, в нашем случае – одинаковый правовой режим допустимости доказательств для сторон. Поэтому вышеуказанный аргумент нельзя признать верным.

Б) По мнению ряда адвокатов: «… доказательства, полученные с нарушением установленного порядка или прав обвиняемого и признанные на этом основании недопустимыми, могут (за некоторыми исключениями…) использовать в интересах защиты. Если лишить сторону защиты такого права, получится, что негативные последствия нарушений закона, допущенных при получении доказательств, несёт обвиняемый, что на обвиняемого и на его защитника, по существу, возлагается ответственность за такие нарушения»12. И для обоснования своей позиции они приводят следующий пример: «По ходатайству обвиняемого следователь допросил свидетеля, который подтвердил ссылку обвиняемого на алиби. По небрежности следователя свидетель не был предупреждён об ответственности за дачу ложных показаний. Если почему-либо повторный допрос данного свидетеля окажется невозможным, можно ли исключить его показания из числа доказательств, не учитывать их при оценке доказанности виновности обвиняемого? Мы считаем, что нельзя. Во всяком случае защитник вправе использовать такие показания в обосновании своей позиции (это не исключает, разумеется, необходимости проверки достоверности указанных показаний наравне со всеми другими доказательствами)»13.

Вышеуказанное обоснование об определенных случаях допустимости «асимметрии правил допустимости доказательств» является самым распространённым в адвокатской Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения среде и в литературе14, поэтому оно воспроизведено полностью и соответственно будет детально рассмотрено.

В связи с вышеизложенным возникает вопрос, какие такие негативные последствия могут возникнуть для защиты или в данном случае – то, что в деле не будет оправдательного доказательства? Но повлечёт ли это какие-либо изменения способные кардинальным образом повлиять на возможности защиты с точки зрения обоснования ею своей позиции по делу? Полагаю, что с точки зрения закона, презумпции невиновности, признание оправдательного доказательства недопустимым или его отсутствие не должно и не может влечь каких-либо негативных последствия для защиты.

Ведь в случае, когда у защиты нет оправдательных доказательств, то это не означает, что виновность подзащитного будет доказана, поскольку «тезис невиновен также доказывается путём указания на необоснованность тезиса виновен, выдвинутого обвинением, в частности, путём критики лежащих в основе обвинения доказательств, указанием на версии, опровергающие версию обвинения полностью или частично или указанием на недостаточность доказательств, лежащих в основе обвинения»15. Другой вопрос - вопрос предвзятого отношения к подзащитному со стороны обвинения и часто со стороны суда, выражающейся в том, версии обвиняемого и защитника не принимаются во внимание, игнорируются, к ним не прислушиваются (что, кстати, является нарушением принципа презумпции невиновности - разн. моя В.К.) и поэтому вполне понятно желание адвокатов, чтобы в деле было как можно больше оправдательных доказательств, позволяющих полностью или в части нейтрализовать чей бы то ни было обвинительный уклон, но это уже проблема соответствующих государственных органов и их должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование и правосудие. Следовательно, вопрос не в положениях уголовно процессуального закона, а в его правильном применении и, безусловно, в желании защитников, кроме презумпции невиновности, ещё в арсенале защиты иметь оправдательные доказательства, в том числе, и для пущей убедительности и наглядности отстаиваемой ими позиции.

Таким образом, вопрос об «асимметрии правил допустимости доказательств» в вышеуказанных рассуждениях, по своей сущности, является проблемой должного правоприменения со стороны обвинения и со стороны суда и не в полной мере верой адвокатов-защитников в силу положений закона, презумпции невиновности для защиты прав и законных интересов подзащитного. Но подобные проблемы, не законодательного, а правоприменительного характера, не могут являться основанием для признания существования «асимметрии правил допустимости доказательств». Поэтому вышеуказанная аргументация не может свидетельствовать о законности и обоснованности применения «асимметрии правил допустимости доказательств».

В) Обвиняемый не должен расплачиваться недопустимостью доказательства за нарушение должностным лицом нормы УПК, представляющей гарантию защиты прав обвиняемого (в этом случае нарушение гарантии не влияет на получение доказательства – оно оправдательное)16. А почему тогда потерпевший должен расплачиваться недопустимостью обвинительного доказательства за нарушение должностным лицом норм УПК, представляющими гарантию защиты прав потерпевшего. Ведь уголовное Материалы международной научно-теоретической конференции судопроизводство имеет своим назначением: защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений /п.1 ч.1 ст. 6 УПК РФ/, наравне с защитой личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод /п.2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ/17.

Наличие же каких-то привилегий для подобной защиты – защиты прав и законных интересов как потерпевшего, так и для подозреваемого (обвиняемого) должно быть составляющей частью механизма такой защиты, вписывающейся в назначение уголовного судопроизводства/ч.1ст. 6 УПК РФ/ и, соответственно, относящейся к средствам (способам) защиты, закреплённым на законодательном уровне, необходимым для уравнивания в целом возможностей по защите каждого из них с точки зрения назначения уголовного судопроизводства. Как, например, это имеет место в отношении принципа презумпции невиновности/ст. 49 Конституции РФ и 14 УПК РФ/, которая для обвиняемого служит «гарантом от необоснованного обвинения и осуждения»18, поскольку отступление от неё «порождает обвинительный уклон в деятельности органов расследования, прокуратуры и суда»19. Что же касается правила недопустимости доказательства, изложенного в качестве составляющей принципа законности в ч.3 ст. УПК РФ, когда «нарушение норм УПК РФ судом, прокурором, следователем, органом дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств», то в нём однозначно как и указывалось выше при рассмотрении ч.2 ст. 50 Конституции РФ и ч.1 ст.

75 УПК РФ, речь идёт о признании недопустимыми доказательствами как обвинительных, так и оправдательных, полученных с нарушением УПК РФ. Ведь, согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 года № 13-П, «дознаватель, следователь, прокурор и суд, осуществляя доказывание, обязаны принимать в установленных процессуальных формах все зависящие от них меры к тому, чтобы были получены доказательства, подтверждающие как виновность, так и невиновность лица в совершении инкриминируемого ему преступления»20, что находит выражение, в частности в ст. ст. 6, 7, 14, 73, 85, 86 УПК РФ.

Таким образом, и вышеуказанная позиция не основана на действующем законодательстве, поскольку законодатель не предусматривает в качестве привилегии «асимметрию правил допустимости доказательств» для стороны защиты как составную часть механизма защиты прав и законных интересов подозреваемого (обвиняемого)/п. ч.1 ст. 6 УПК РФ/, а потому вышеуказанное предложение является двойным стандартом при определении допустимости доказательств не соответствующим закону.

Итак, во-первых, «асимметрия правил допустимости доказательств» не соответствует законодательству РФ, а потому ее применение в уголовном судопроизводстве неприемлемо21;

во-вторых, с точки зрения закона проблемы двойного стандарта при определении допустимости доказательств нет.

См., напр.: Савицкий В.М. Последние изменения в УПК: продолжение демократизации судопроизводства (вступительная статья к УПК) // УК РФ, УПК РФ. М., 1994. С. 184;

Он же. Перед судом присяжных виновен или невиновен? М., 1995. С. 75-76;

Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Российская юстиция. 1995. № 11. С. 5;

Резник Г.М. О допустимости доказательств, тактике защиты и обвинения // Российская юстиция. 1996. № 4. С. 43;

Кипнис Н.М. Спорные вопросы Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения теории и практики допустимости доказательств // Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина. М.: Юристъ, 2000. С. 174.

См.: Стецовский Ю.И., Ларина А.М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту.

М.: Юрид. лит., 1988. С. 303.

Сергеич П. Уголовная защита. Практические заметки. Спб., 1913. С. 38.

Некоторые аспекты критики асимметрии правил допустимости доказательств отражены в работах:

Кудрявцев В.Л. Процессуальные проблемы доказывания в деятельности адвоката-защитника в уголовном судопроизводстве // Журнал российского права. 2005. № 6;

Кудрявцев В.Л. Процессуальные и криминалистические основы деятельности адвоката-защитника в российском уголовном судопроизводстве. М.: Изд-во «Юрлитинформ», 2006.

См.: Стецовский Ю.И., Ларин А.М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту.

С. 303.

Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева;

Науч. ред. В.П. Божьев. М., 2002. С. См.: Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право.

1994. № 6. С. 105-106.

См.: Пашин С.А. Доказательства в Российском уголовном процессе // Состязательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. Часть II. М., 1996. С. 371-372.

См.: Пашин С.А. Реформа российского уголовно-процессуального законодательства // Судебная реформа:

итоги, приоритеты, перспективы. М., 1997. С.99-100.

См.: Цит. по: Кипнису Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.: Юристь, 1995.

С. 101-102.

См.: Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. ИКД “Зерцало-М”, 2001. С. 22-24;

Комментарий к Конституции Российской Федерации. М.: Изд-во БЕК, 1994. С. 388-389;

Решетников Ф.М. Правовые системы стран мира. Справочник. М.: Юрид. лит., 1993.

Кореневский Ю.В., Падва Г.П. Участие защитника в доказывании по новому уголовно-процессуальному законодательству: Практ. пособие. М., 2004. С.39.

Кореневский Ю.В., Падва Г.П. Участие защитника в доказывании по новому уголовно-процессуальному законодательству: Практ. пособие. С. См. напр.: Баев М.О. Теория профессиональной защиты: тактико-этические аспекты. М.: Изд-во «Юрлитин форм», 2006. С.95-96;

Кипнис Н.М. Некоторые вопросы института допустимости доказательств в УПК РФ // Некоторые теоретические проблемы доказывания в суде // Адвокат: навыки профессионального мастерства / Под ред. Л.А. Воскобитовой, И.Н. Лукьяновой, Л.П. Михайловой. М.: Волтерс Клувер, 2006. С.

274;

Чистова Н. И. Признание недопустимыми доказательств, полученных на предварительном следствии:

Автореф. дис… канд. юрид. наук. Краснодар, 2006. С. 9.

Петрухин И.Л. Обвиняемый, защитник и законный представитель обвиняемого // Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин, изд. 2-е исправ. и доп. М.: Юрид. лит.,1973. С. 553.

См. об этом: Победкин А.В., Гавриков В.А. О некоторых проблемах определения допустимости доказа тельств в уголовном процессе// Государство и право. 1999. № 7. С.53-56;

Победкин А.В. Уголовно-процес суальное доказывание. М.: Изд-во «Юрлитинформ», 2009.

См. о назначении уголовного судопроизводства более подробно: Кудрявцев В.Л. Уголовное судопроизвод ство как сфера особой защиты конституционных прав и законных интересов человека и гражданина // Адвокат. 2008. № 9;

Кудрявцев В.Л. Реализация конституционно-правового института квалифицированной юридической помощи в деятельности адвоката (защитника) в уголовном судопроизводстве / Под науч.

ред. докт. юрид. наук, проф. В.Н. Григорьева. М.: Изд-во «Юрлитинформ», 2008.

Григорьев В.Н., Победкин А.В., Яшин В.Н. Уголовный процесс: Учебник. М.: Изд-во Эксмо, 2006. С.83.

Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса (вопросы теории и практики). М.: Юрид.

лит., 1971. С.114.

Абз. 2 п. 4 Постановления Конституционного Суда РФ от 29 июня 2004 года № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 7, 15, 107, 324 и 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Российская газете.

2004. 7 июля.

См., так же: Радутная Н.В. Коллизии норм уголовно-процессуального законодательства и возможности их преодоления в судебной практике // Комментарий российского законодательства. М., 1997. С. 148-149;

Смородинова А., Зайцева С., Громов Н. Соотношение доказательств и фактов в уголовном процессе // Рос сийская юстиция. 1998. № 11. С. 24.

ТЙІН Материалы международной научно-теоретической конференции Бл маала длелдемелерді жол берушілік ережелеріні асимметриясы туралы сратара арналан. Осы айындаманы станушыларды пікірлері мен негізгі аргументтері талданан.

RESUME In article through problems of the double standard at definition of an admissibility of proofs in the Russian criminally-remedial science it is a question of asymmetry of rules of an admissibility of proofs. The basic arguments of supporters of the given position are analyzed and the conclusion that it does not correspond to the current legislation of the Russian Federation and accordingly becomes, from the point of view of the law of the double standard at definition of an admissibility of proofs is not present.

ХАНОВ Т. А., начальник кафедры уголовного процесса КЮИ МВД РК им. Б. Бейсенова, д. ю. н., доцент, полковник полиции ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА Республика Казахстан как полноправный член мирового сообщества приняла на себя обязательство обеспечить любому гражданину эффективные средства юридической защиты экономических, социальных, культурных, а также гражданских и политических прав и свобод, а в случаях их нарушения государство обязуется обеспечить возможность правовой защиты и восстановления нарушенных прав и свобод любого гражданина в судебном порядке (ст. 13 Конституции РК).

Одним из назначений уголовного судопроизводства является защита прав и законных интересов лиц и организаций, пострадавших от преступлений. В большинстве случаев в результате совершенного преступного деяния нарушаются законные права и интересы личности. Согласно ч.1 ст.162 УПК РК в уголовном процессе рассматриваются иски потерпевшего о возмещении имущественного и морального вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных им в связи с участием в ходе предварительного расследования и в суде.

Между тем, следует констатировать, что институт гражданского иска в уголовном процессе неэффективен, возмещение вреда потерпевшему редкость уголовного судопроизводства, кроме того, потерпевшему не гарантируется даже минимальное возмещение вреда со стороны государства, не обеспечившего защиту его имущественных прав и интересов от преступных посягательств.

На сегодняшний день вопросы определения размера морального вреда и денежной оценки жизни человека, также не имеют законодательного регулирования - это субъективное усмотрение того или иного судьи, что не совсем оправдано. Критериями оценки являются размытые понятия разумность и справедливость, конкретизировать которые не могут даже судьи. Это дает основания для утверждения о том, что положения уголовно-процессуаль ного закона в значительной степени ограничивают и ущемляют права потерпевшего по Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения отношению к правам подозреваемого (обвиняемого). Объемы возмещения морального вреда не регламентированы и законодательно не закреплены. Суды удовлетворяют иски потерпевших в минимальных размерах, чем блокируется материальная ответственность осужденных. В этой связи, необходимо принять ряд поправок в Уголовный, Уголовно процессуальный, Уголовно-исполнительный кодексы, способствующие восстановлению прав личности, ущемленных в результате совершенного преступления.

Следует разработать и законодательно закрепить методики определения стоимости человеческой жизни и исчисления вреда, для расчетов компенсаций и материальной помощи жертвам преступлений. Надлежит создать механизм распределения конфискованных финансовых средств, рекомендованный Международной конвенцией о борьбе с финансированием терроризма.

Уголовный процесс, публичность которого определяется материальным правом, неизбежно воспринимает и интерпретирует частный интерес в той или иной форме. То есть абсолютная публичность ему не присуща. Частный интерес в казахстанском уголовном процессе присутствует практически на каждой его стадии, однако данный интерес нередко игнорируется в погоне за показателями и достижением задачи наказания виновного именно уголовно-правовыми средствами.

В противовес все больше зарубежных и отечественных правоведов выступает в поддержку урегулирования возникающих конфликтов мерами альтернативными уголовному преследованию, как наиболее эффективного направления правозащитной деятельности. Сущность данного подхода заключается в разрешении конфликта между жертвами и правонарушителями не с позиции принуждения, а с позиции интересов каждой из сторон. Парадигма так называемого «восстановительного правосудия»

декларируется как полярная альтернатива правосудию карательному, в котором целью является не наказание виновных лиц, а восстановление нарушенных прав. Причем нельзя идеализировать ее значение путем отстаивания идеи полного замещения доктрины существующей системы правосудия на восстановительную, так как целый комплекс правовых институтов не сможет быть реализован при помощи одних лишь постулатов восстановительного правосудия. Эффективность методологических подходов кроется как раз таки в оптимальном балансе этих двух систем. Законом не предусмотрено предоставление потерпевшему бесплатной юридической помощи, в то время как обвиняемый (подозреваемый) имеет такое право (ст. 71 УПК РК).

Потерпевший, переживший физический, нравственные страдания, претерпевший материальный ущерб, вынужден сам добиваться защиты своих прав, получая при этом дополнительные неудобства и страдания, нередко он не может самостоятельно разобраться в тонкостях юриспруденции, а материальные средства на оплату адвоката отсутствуют. Результат печальная статистика, крайне низкий процент исков о возмещении вреда жертвам преступлений.

Наряду с этим, в юридической литературе давно и настойчиво ставится вопрос о необходимости предусмотреть в законе случаи обязательного участия в деле адвоката представителя потерпевшего на досудебных стадиях уголовного процесса. По действующему закону компетенция адвоката-защитника по уголовному делу ограничивается защитой (ст.749 УПК РК), а адвоката-представителя — представлением Материалы международной научно-теоретической конференции интересов конкретных участников процесса (ст.ст.80, 81 УПК РК) в уже начатом органами уголовного преследования производстве. Отечественный уголовный процесс не знает института параллельного расследования дела адвокатом, ему ведом лишь институт участия адвоката в официальном, а потому — юридически единственно значимом судопроизводстве.

Анализ правовых источников западных государств показывает, что в большинстве из них предусмотрены гарантии, наделяющие адвокатов практически одинаковыми полномочиями с представителями органов уголовного преследования, по сбору доказательств в ходе производства расследования. Успешность их деятельности, прежде всего, обусловлена тем, что закон предусматривает наличие таких возможностей. Возникает необходимость совершенствования механизма реализации участниками процесса, в первую очередь защитником, предоставленных законом полномочий.

Это требование исходит из положения Конституции РК, гарантирующей каждому право на получение квалифицированной юридической помощи. Особую актуальность данное предписание имеет в сфере уголовно-процессуальных отношений. Возникшие проблемы могут быть решены путем законодательного закрепления института частного расследования преступлений, элементом которого является адвокатское расследование, проводимое стороной защиты.

Требуют дальнейшего совершенствования вопросы борьбы с организованной преступностью и коррупцией. В этом направлении было бы целесообразным, не нарушая общей структуры действующего законодательства, ввести отдельные механизмы упрощенного введения результатов ОРД в доказывание по уголовным делам данной категории, с установлением дополнительных гарантий достоверности и допустимости полученных материалов. Возможно также в отношении лиц, подозреваемых, обвиняемых в совершении коррупционных преступлений либо в причастности к организованной преступности введение дополнительных комплексных мероприятий или процессуальных действий, направленных на изобличение указанной преступной деятельности, в частности введение финансового расследования5.

В качестве совершенствования форм предварительного расследования предлагается вместо имеющейся формы дознания по делам, по которым предварительное следствие не обязательно, введение ускоренного предварительного следствия – процессуальная форма досудебной деятельности осуществляемое следователем по правилам главы УПК, за органами дознания предлагается сохранить право проведения доследственной проверки, возбуждения дел и производства по ним неотложных следственных действий, с последующей передачей их в органы следствия в течение 5 суток, как это предусмотрено ст. 200 Уголовно-процессуального кодекса6.

Уголовный процесс как динамичное явление предполагает дифференциацию его форм. Исключение дознания как самостоятельной формы расследования позволит унифицировать досудебное производство, усилить охрану и защиту прав и законных интересов участников расследования, ввести гибкую специализацию внутри органов предварительного следствия.

Необходимо совершенствовать деятельность органов уголовного преследования, путем выработки единых оценочных критериев эффективности производства следствия Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения и дознания (например, качество проведенного расследования), заменив ныне действующие показатели (раскрываемость, направляемость с обвинительным заключением в суд, прекращаемость уголовных дел и т.д.). Кроме того, следует проанализировать возможность введения в казахстанский уголовный процесс института англо-американского состязательного процесса - сделку о признании вины. Это позволит ускорить досудебное производство и сократить по данной категории дел судебное разбирательство. Первоначально его можно ввести по делам об очевидных преступлениях и деяниях, не представляющих особой сложности в доказывании.

Бачурин С.Н. Компенсация морального вреда реабилитированным и потерпевшим от преступлений по законодательству Республики Казахстан: Монография. – Караганда, 2008. – С. 67-69.

Пен С.Г. Медиация в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. … кан. юрид. наук. – Караганда, 2006. С.19.

Божьев В. П. Правовое положение представителя потерпевшего в уголовном процессе // Советская адвокатура. Задачи и деятельность. — М.: Юрид.лит., 1968. — С. 119-124;

Ларин А. М. Защита прав человека и гражданина в уголовном судопроизводстве // Конституция Российской Федерации и совершенствование механизмов защиты прав человека. — М., 1994. — С. 57-73;

Щерба С. П., Сарсебаев Т. Е., Зайцев О. А.

Потерпевший в беспомощном состоянии: особенности предварительного расследования. — М., 1996;

Мазур Н.В. Профессиональное представление интересов потерпевшего на досудебных стадиях уголовного процесса: дис. … кан. юрид. наук. – Караганда, 2002. - С.49-50.

Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. - М., 1995. С. 112.

Ахпанов А.Н. Финансовое расследование в уголовном судопроизводстве // Проблемы совершенствования правоохранительной деятельности в РК в условиях перехода к рыночным отношениям: Мат-лы науч. теорет. Конференции. – Караганда, 1996. – С.120-123;

Ахпанов А.Н., Бачурин С.Н. Проблемы компенсации морального вреда потерпевшим и реабилитированным // Гражданский иск в уголовном процессе.

Практическое пособие. – Алматы, 2005. – С.111-112.

Хан А.Л. Система и процессуальный статус органов, осуществляющих досудебную деятельность. – Караганда, 2004. – С.88-89.

ТЙІН Берілген маалада ылмысты іс жргізуге атысушыларды ытырын амтамасыз етуге баытталан занаманы жетілдіру баыттары мен тенденциялары арастырылан.

RESUME In article separate directions and tendencies of perfection the legislations directed on maintenance of the rights of participants of criminal trial are considered.

АББАСОВА Ф. М., заведующая кафедрой уголовного процесса Бакинского государственного Университета, к. ю. н., доцент ВОПРОСЫ ДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СОСТЯЗАТЕЛЬНОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ С принятием нового Уголовно-процессуального кодекса Азербайджанской Республики (принят 14 июля 2000 года, вступил в силу 1 сентября 2000 года) уголовное судопроизводство в АР осуществляется на основе принципа состязательности сторон обвинения и защиты (ст. 32.1. УПК АР). По сути являясь нововведением, принцип Материалы международной научно-теоретической конференции состязательности обусловил совершенно новый концептуальный подход законодателя ко всем ранее существующим уголовно-процессуальным институтам. Отчасти законодатель АР справился с поставленной задачей и с новым УПК АР в уголовный процесс были введены такие новшества как судебный контроль, альтернативная экспертиза и т.п. для обеспечения состязательности сторон во всем протяжении уголовного процесса. Но на ряду с достижениями в новом УПК АР есть и пробелы в регулировании некоторых уголовно-процессуальных институтов с аспекта состязательности уголовного процесса.

Как известно, одним из основных элементов состязательности является право стороны защиты на собирание доказательств. Но вопрос о допустимости доказательств, собранных стороной защиты, в УПК АР остался не до конца разрешенным. Так, согласно ст. 143.3. УПК АР защитник, допущенный к участию в уголовном процессе в случаях и в порядке, предусмотренных в УПК АР, вправе представлять доказательства и собирать сведения для оказания юридической помощи, в том числе получать объяснения от индивидуальных лиц, а также требовать у различных организаций и объединений справки, характеристики и другие документы. Как видно, в новом УПК фактически закреплен институт параллельного расследования, что само по себе является лучшей гарантией состязательности, особенно на досудебных стадиях уголовного процесса. Но проблема в том, что дальнейший анализ норм УПК АР, определяющих правила доказывания и регулирующих защиту в уголовном процессе, показывает противоречивость и ограниченность возможностей параллельного расследования.

Так, в ст. 143. УПК АР прямо говорится о собирании доказательств защитником наряду с субъектами доказывания, такими как дознаватель, следователь, прокурор и суд.

Но ст. 124.2. УПК АР предусматривающей перечень доказательств, не содержит ни опроса лиц, ни представление защитником предметов, документов или иных сведений.

Кроме того, УПК АР не определяет процессуальный порядок осуществления и оформления результатов действий параллельного расследования. Так, остались открытыми такие вопросы, как, может ли опрос лиц быть произведен по поручению защитника (например, помощником адвоката), должен ли адвокат представиться перед опросом, каким образом должны быть оформлены результаты опроса, в какие сроки защитник вправе истребовать ответы на свои запросы, какими гарантиями обладает защитник в случае необоснованного отказа на его запросы, каковы механизмы и гарантии собирания сведений для оказания юридической помощи и т.д.


Все эти пробелы в нормативном регулировании параллельного расследования, несомненно, влияют и на допустимость доказательств, собранных защитником. С точки зрения допустимости доказательств состязательные начала в уголовном процессе должны проявляться в том, что у сторон должны быть равные процессуальные возможности в собирании доказательств. Именно с декларацией принципа состязательности вопрос о допустимости доказательств стал играть все большую роль, поскольку он является одним из основных средств опровержения доводов противоборствующей стороны. Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения Вопрос о правовых последствиях несоблюдения правил о допустимости доказательств для сторон обвинения и защиты является одним из актуальных в состязательном уголовном процессе.

Однозначно, что несоблюдение условий допустимости доказательств, предусмотренных в ст. 125.2. УПК АР, исключает возможность использования таких доказательств стороной обвинения. Но согласно ст. 125.5. УПК АР принятие в виде доказательства материала, который вследствие нарушения стороной обвинения требований уголовно-процессуального законодательства может быть признан утратившим доказательственное значение, допускается по ходатайству стороны защиты.

В таком случае это доказательство в виде такового относится не к другим участникам процесса, а только к соответствующему подозреваемому или обвиняемому. Принятие такого материала в виде доказательства не препятствует оспариванию его достоверности. В теории уголовного процесса это правило называется «правило об асимметрии доказательств». Но вопрос о том, имеют ли юридическую силу доказательства, полученные с нарушением закона стороной защиты, остается открытым как в законодательстве, так и дискуссионным в теории. Например, в литературе встречаются такие мнения, что даже в целях защиты нельзя использовать доказательства, полученные с нарушением закона, а также недопустимые доказательства не могут быть использованы ни стороной обвинения, ни стороной защиты. Как ни странно, сторонники контр-позиции, считающие допустимым воспользование доказательств, полученных с нарушением закона в целях защиты, в качестве аргумента приводят статью из УПК АР, а именно ст. 125.3. Так, согласно этой статье сведения, документы и вещи, полученные в случаях, предусмотренных статьей 125.2. УПК АР, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть использованы в доказывании какого-либо обстоятельства для правильного разрешения обвинения.

Именно такая формулировка нормы заставляет оправдывать позицию Н.В. Григорьевой, которая считает, что, если закон дает ограничительный перечень источников лишь доказательств обвинения, то есть виновности, и в отношении видов или источников доказательств защиты упоминаний на этот счет нет, то доказательствами невиновности могут быть данные, облеченные в любую форму и полученные из любого источника. Опять-таки, по нашему мнению, причина такого разногласия кроется, в первую очередь, в том, что в УПК АР ни одна форма независимого собирания доказательств стороной защиты не нашла своего нормативного регулирования. В результате остался открытым сам вопрос об условиях допустимости доказательств, собранных стороной защиты. Как было отмечено ранее, ст. 125.2. УПК АР определяет условия допустимости только для доказательств обвинения. Тогда каковыми должны быть условия допустимости или недопустимости доказательств, собранных стороной защиты?

Например, для опроса лиц согласие последних является обязательным элементом. В то время, когда для допроса, как следственного действия такое согласие не обязательно, наоборот, закон обязывает граждан дать показания. Это означает, что для доказательств, собранных стороной защиты, следует создать систему особых условий допустимости. Но это не исключает и общих условий допустимости для доказательств, собранных стороной защиты. Появляется новый вопрос: являются ли общие условия допустимости Материалы международной научно-теоретической конференции доказательств тождественными с условиями допустимости, предусмотренными в ст.

125.2. УПК АР или нет? Анализ нормы позволяет отрицательно ответить на этот вопрос.

Хотя именно на основе условий, предусмотренных в ст. 125.2. УПК АР, можно определить те, которые подходят для доказательств, собранных стороной зашиты. Считаем, что недопустимо принятие в виде доказательств в уголовном процессе те, что собраны стороной защиты и полученных:

1) с лишением или ограничением участников уголовного процесса или иных лиц их гарантируемых законом прав в нарушение конституционных прав и свобод человека и гражданина;

2) с применением насилия, угрозы, обмана, пыток и других жестоких, бесчеловечных или унизительных действий;

3) от лица, которое не способно опознать документ или иную вещь, подтвердить их действительность, источник, обстоятельства приобретения;

4) от неизвестного лица в судебном заседании либо не установленного в нем источника;

5) в результате применения способов, противоречащих современным научным взглядам.

Считаем более справедливым с точки зрения принципа состязательности сторон в уголовном судопроизводстве применение условий допустимости и для доказательств, собранных стороной защиты. Выступая в качестве «оружия» защиты, эти доказательства также должны отвечать требованиям закона. В связи с этим считаем, что в скором времени законодателем должны быть сформулированы особые условия допустимости для доказательств, собранных стороной защиты. До определения в нормативном порядке особых условий допустимости доказательств, собранных стороной защиты, считаем целесообразным оценивать допустимость таких доказательств на основе вышеуказанных общих условий для допустимости.

Кипнис Н.М. Доказывания в уголовном процессе. Традиции и современность. М., 2000, С. 206.

Радутная Н.В. Коллизия норм уголовно-процессуального законодательства и возможность их преодоления в судебной практике // Комментарий российского законодательства. М, 1997, С. 148-149.

Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Российская юстиция, 1995, № 11. С. 5.

ТЙІН Берілген маалада за бзушылыпен алынан длелдемелерге жол берушілік мселелері арастырылады. Автор орану тарабымен жиналан длелдемелерге жол берушілікті жалпы шарттарыны тізімін сынады.

RESUME In the article questions of admissibility of evidence obtained with the disturbance of law are exam ined from the point of view of the principle of competitiveness. The author proposes the list of the general conditions of permissibility for the proofs, assembled by the side of protection.

Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения АРАБУЛИ Д. Т., доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Уральского филиала ГОУ ВПО «Российская академия правосудия», кандидат юридических наук СОГЛАШЕНИЕ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ: ПРОБЕЛЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ В уголовном судопроизводстве России появился новый институт – особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Но предложенный законодателем вариант регулирования отношений между участниками уголовного процесса, когда стороны должны определиться с принципиальными моментами по поводу содействия подозреваемого, обвиняемого следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате совершения преступления, а также относительно норм уголовного законодательства, которые могут быть применены в отношении подозреваемого или обвиняемого, не лишен недостатков. В настоящей работе будут рассмотрены лишь некоторые моменты, указывающие на пробелы в законодательном регулировании новых нормативных предписаний.

Так, в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации1 строго не оговорены требования к содержанию ходатайства подозреваемого или обвиняемого о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Исключение составляют лишь четыре обязательных критерия, которым ходатайство подозреваемого или обвиняемого должно соответствовать. Ходатайство (1) подается в письменном виде (2) на имя прокурора, (3) должно быть подписано подозреваемым или обвиняемым, а также его защитником и (4) содержать указание на действия, которые подозреваемый или обвиняемый обязуется совершить в целях содействия следствию (ч. 1, 2 ст. 3171 УПК РФ).

Не указывается в УПК РФ и требований, предъявляемых к постановлению следователя о возбуждении перед прокурором ходатайства о заключении с подозреваемым или обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве. Опираясь на содержание ч. 2 ст.

3173 УПК РФ, в которой перечисляются сведения, подлежащие отражению в досудебном соглашении о сотрудничестве, можно констатировать, что в ходатайстве подозреваемого или обвиняемого должны быть указаны: наименование ходатайства – ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве;

фамилия, имя, отчество подозреваемого или обвиняемого, дата и место его рождения;

описание преступления с указанием обстоятельств его совершения, пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление и подлежащих применению по мнению стороны защиты;

в чем конкретно может выразиться содействие подозреваемого или обвиняемого, какие действия он обязуется совершить в целях содействия следствию2;


смягчающие наказание обстоятельства;

просьбу, адресованную должностному лицу, об удовлетворении заявленного им ходатайства;

дата составления Материалы международной научно-теоретической конференции ходатайства;

подписи подозреваемого или обвиняемого, его защитника. По аналогии с ходатайством подозреваемого или обвиняемого с учетом содержания ч. 2 ст. 3173 УПК РФ должно составляться и постановление следователя. При этом к постановлению о возбуждении перед прокурором ходатайства о заключении с подозреваемым или обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве следователь прилагает материалы, подтверждающие обоснованность его вынесения.

К числу неоднозначных положений необходимо отнести ч. 1 ст. 3171 УПК РФ, поскольку в ней применительно к обеспечению участия защитника в производстве по уголовному делу упоминается законный представитель подозреваемого или обвиняемого, который вправе пригласить защитника. Это дает основание говорить о возможности заключать досудебное соглашение о сотрудничестве и с несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым. Но в дальнейшем законодатель умалчивает о роли, месте и полномочиях законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого. Полномочен ли он подписывать ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, вправе ли он участвовать в составлении и подписании досудебного соглашения о сотрудничестве?

Чтобы ответить на поставленные вопросы, нужно прибегнуть к разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, изложенным в абз. 4 п. 28 постановления от 5 марта 2004 г.

№ 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», по вопросу применения особого порядка принятия судебного решения в отношении несовершеннолетних. Как указал Пленум Верховного Суда РФ, судам надлежит исходить из того, что закон не предусматривает возможности применения особого порядка принятия судебного решения в отношении несовершеннолетнего, поскольку в силу ч. 2 ст. 420 УПК РФ производство по уголовному делу о преступлении, совершенном несовершеннолетним, осуществляется в общем порядке, установленном частями 2 и 3 УПК РФ, с изъятиями, предусмотренными гл. 50 УПК РФ3.

Законодатель вновь введенным в УПК РФ нормам, регламентирующим заключение досудебного соглашения о сотрудничестве, отвел место в разделе Х «Особый порядок судебного разбирательства», что исключает возможность его применения по уголовным делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними. Следовательно, нет необходимости упоминать о законном представителе подозреваемого или обвиняемого при применении процедуры, связанной с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве.

Представляется, что досудебное соглашение о сотрудничестве нельзя в полной мере сопоставлять со сделкой о признании вины, заключаемой в США. Отечественный законодатель полностью не заимствовал из уголовного процесса США названный институт. Его отдельные черты получили отражение в регламентации особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (гл. 40 УПК РФ), другие – во вновь введенной гл. 401 УПК РФ.

Так, в США прокурор может обратиться к защите с предложением о заключении сделки или защитник может предложить сделку обвинению. Сделка о признании вины может быть заключена по поводу квалификации деяния или по поводу меры наказания (либо по поводу и того, и другого одновременно). Судья обычно не участвует в процессе Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения переговоров по поводу сделки и чаще всего отдает на откуп прокурору и обвиняемому вопрос о любых договоренностях, которые помогут так или иначе разрешить дело.

Заключение сделки по поводу признания вины происходит в какой-то момент процесса до распорядительного заседания суда с предъявлением обвинительного заключения Большого жюри или прокурорской «информации», хотя в федеральной системе судопроизводства заключение сделки происходит обычно после того, как предъявлено обвинительное заключение4.

Данные положения тяготеют к ч. 5 ст. 217 УПК РФ, в силу которой после ознакомления с материалами уголовного дела следователь разъясняет обвиняемому право ходатайствовать о применении особого порядка судебного разбирательства при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (гл. 40 УПК РФ). А заключение досудебного соглашения о сотрудничестве предполагает активное, деятельное участие подозреваемого или обвиняемого в ходе досудебного производства, направленное на раскрытие и расследование преступлений, совершенных как самим подозреваемым или обвиняемым, так и иными лицами либо в соучастии с ними. Сами правила гл. 401 УПК РФ побуждают лицо именно к такому поведению с предельно ранних моментов производства по уголовному делу для того, чтобы рассмотреть уголовное дело в особом порядке и назначить более мягкое наказание. Но и в гл. 40 УПК РФ, и в гл. 401 УПК РФ четко оговорены благоприятствующие подозреваемому или обвиняемому правила в части, касающейся лишь назначения меньшего размера наказания, ничего не упоминая о соглашении сторон по поводу квалификации преступного деяния, что имеет место в США при заключении сделки о признании вины.

В гл. 401 УПК РФ не указывается и на возможность изменения или дополнения досудебного соглашения о сотрудничестве. Исходя из содержания п. 3 ч. 1 ст. 3175 УПК РФ, в представлении об особом порядке проведения судебного заседания прокурор указывает преступления или уголовные дела, обнаруженные или возбужденные в результате сотрудничества с обвиняемым. Данные сведения могут свидетельствовать о преступной деятельности не только иных лиц (соучастников), но и самого обвиняемого, что должно повлиять на квалификацию его деяний. Кроме того, некоторые факты, информация о противоправных деяниях, которые сообщил подозреваемый или обвиняемый, могут впоследствии не получить подтверждения доказательствами или по иным причинам надлежит принять решение о прекращении уголовного преследования (например, в связи с истечением сроков давности, отсутствием заявления потерпевшего и т.д.). Либо следователем и прокурором в досудебном соглашении о сотрудничестве была допущена ошибка при квалификации преступного деяния, которую необходимо устранить. Для решения описанной проблемы предлагается следующее. Если возникает необходимость изменить условия досудебного соглашения о сотрудничестве, то все эти изменения оформляются в виде дополнения к ранее заключенному досудебному соглашению о сотрудничестве. Для этого следователь выносит постановление о возбуждении перед прокурором ходатайства о дополнении досудебного соглашения о сотрудничестве, где указывает пункты и положения, которые надлежит изменить или дополнить, в чем именно должно выразиться их изменение либо дополнение досудебного соглашения. Представляется, что данное постановление следователь вправе Материалы международной научно-теоретической конференции вынести и при отсутствии ходатайства подозреваемого или обвиняемого, поскольку ранее согласие последнего о сотрудничестве уже было получено, а такое дополнение досудебного соглашения о сотрудничестве свидетельствует о сотрудничестве подозреваемого или обвиняемого, о характере и пределах его содействия следствию, призвано процессуально зафиксировать и отразить ход предварительного следствия.

Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве не освобождает следователя при изменении обвинения выносить новое постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и предъявлять его обвиняемому, а также прекращать уголовное преследование в соответствующей части, если предъявленное обвинение не нашло подтверждения, о чем уведомлять обвиняемого, его защитника и прокурора (ст. 175 УПК РФ). Поэтому вполне уместно не составлять новое, а ограничиться дополнением ранее заключенного соглашения о сотрудничестве.

Проведенное исследование отдельных нормативных предписаний позволяет прийти к следующему выводу. У некоторых формулировок отсутствует четкость в регулировании отношений по поводу заключения досудебного соглашения о сотрудничестве. Кроме того, не учитываются особенности российского уголовного процесса, связанные с полномочиями участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, с необходимостью фиксации практически каждого действия или решения в соответствующих процессуальных документах, с кругом лиц, уголовные дела в отношении которых могут быть рассмотрены в особом порядке, и т.д.

Далее – УПК РФ.

Видится, что под действиями, которые подозреваемый или обвиняемый обязуется совершить при выполнении им обязательств, указанных в досудебном соглашении о сотрудничестве, следует понимать не только его показания, данные им в ходе допросов, но и участие во всех следственных и иных процессуальных действиях, а также в оперативно-розыскных мероприятиях, проводимых для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, в целях раскрытия и расследования преступлений, изобличения и уголовного преследования других соучастников, розыска имущества, добытого в результате преступления.

Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. № 5. С. 7.

Бернам У. Правовая система США. 3-й выпуск. М., 2006. С. 467.

ТЙІН Берілген маала айыпталушымен сота дейінгі келісім жасасу мселесіне арналан.

Нормалар Ресей ылмысты іс жргізу нормаларыны бастамашылыымен талданан.

RESUME In article the question on the conclusion with accused cooperation agreements is considered. Norms are analyzed from a sufficiency and consistency position to the initial beginnings of criminal legal proceedings of Russia.

АРЫСТАНБЕКОВ М. А., начальник факультета очного обучения КЮИ МВД РК им. Б. Бейсенова, к. ю. н., доцент, полковник полиции Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В КОНКРЕТНЫХ УСЛОВИЯХ РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ Понятие «взаимодействие» как элемент частной криминалистической методики представляет интерес с позиции проблем государственного управления и может быть представлена следующей моделью:

1) каждый элемент как часть системы делает свою работу независимо друг от друга (совместно-индивидуальная деятельность);

2) общая задача выполняется последовательно каждым элементом, частью системы (совместно-последовательная деятельность);

3) задача выполняется непосредственно (одновременно) каждым элементом, частью системы (совместно-взаимодействующая деятельность)1.

Названные виды совместной деятельности характерны и для правоохранительных органов. Каждая служба подразделение, каждый сотрудник выполняет определенные функции, делает свою работу независимо от других сотрудников, однако каждый из них тем самым выполняет одновременно и функции, стоящие перед органами внутренних дел в целом. Подобная модель есть совместно-индивидуальная деятельность.

Последовательность взаимодействия служб и подразделений ОВД в рамках обслуживаемого участка есть совместно-последовательная деятельность, а одновременное проведение каких-либо мероприятий сотрудниками различных служб, объединенных в одну группу, есть совместно-взаимодействующая модель.

Процесс взаимодействия складывается из нескольких этапов. На первом этапе вырабатываются единые задачи, решение которых в течении периода, намеченного планом, признается наиболее актуальным. Второй этап предполагает разграничение сфер ответственности за выполнение намеченных задач, а на третьем этапе определяются формы связи и контроля за исполнением намеченных мероприятий.

Обобщая теоретический аспект проблемы взаимодействия хотелось бы отметить, что реальная сущность взаимодействия состоит во взаимной помощи и поддержке сотрудничающих сторон. Реальное взаимодействие возможно лишь на основе обоюдного интереса каждой из сторон. Взаимодействие невозможно без взаимного понимания сути совместно решаемых вопросов и согласия сторон по поводу предмета, процедур и последствий такого взаимодействия.

Между службами и подразделениями правоохранительных органов, деятельность которых направлена на раскрытие и расследование преступлений конкретного вида возможны три типа связи:

правовая связь, которая является постоянной и которая основана на законах и подзаконных актах;

функциональная связь возникает в связи с конкретными процедурами взаимодействия и выражается в даче взаимных советов, рекомендаций и консультаций, а также оказания взаимного технического и силового содействия;

информационная связь предполагает совместный анализ криминогенной обстановки, совместное планирование мероприятий по пресечению преступлений. При Материалы международной научно-теоретической конференции этом, информационное взаимодействие может быть как постоянным, стационарным, так и ситуационным, когда потребность в информационном взаимодействии вызвана конкретной ситуацией2.

Анализ взаимодействия имеет значение как теоретическое, так и важное практическое, поскольку позволяет найти наиболее эффективный вариант его организации в конкретных условиях расследования преступлений и для решения конкретных задач на различных иерархических уровнях, позволяет назвать несколько систем и подсистем взаимодействия:

1. По характеру связей оперативных подразделений и следственных служб взаимодействие при решении различных задач борьбы с противоправными деяниями по выявлению, раскрытию, расследованию указанных действий может быть непосредственным и опосредованным.

При непосредственном взаимодействии осуществляется установление прямых, непосредственных связей между подразделениями. Это характерно при осуществлении конкретных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий.

При непосредственном взаимодействии обмен информацией осуществляется напрямую между самими подразделениями, минуя посредническое участие вышестоящих и иных управленческих структур.

При опосредованном взаимодействии связь между конкретными подразделениями правоохранительных органов осуществляется, как правило, через вышестоящий орган, представляющий службу, в интересах которой организуется взаимодействие.

2. По времени осуществления совместных действий взаимодействие может осуществляться постоянно и временно. К постоянному относится такой вид взаимодействия, когда оно осуществляется между специализированными подразделениями, созданными именно для выполнения этих функций при работе по сложным делам.

Ограниченное по времени взаимодействие направлено обычно на решение конкретной задачи и, как правило, в интересах кого-то из участников взаимодействия.

3. По функциям взаимодействующих сторон их сотрудничество, особенно при раскрытии противоправных деяний, осуществляемых соответствующими субъектами, предполагает различные виды деятельности: в частности, как следственную, так и оперативно-розыскную, уголовно-процессуальную, административно-правовую, уголовно-правовую, организационно-управленческую. В свою очередь, каждая из этих функций дифференцируется на функции меньшего порядка, а их реализация имеет свои особенности, характерные для совместной деятельности по пресечению, раскрытию и расследованию противоправных деяний.

4. По отношению к системе органов, осуществляющих взаимодействие необходимо руководствоваться принципом относимости и их организационно-структурной принадлежности.

5. По степени конспирации можно выделить такие виды взаимодействия, как гласные и негласные. Субъекты взаимодействия, которые осуществляют соответствующие мероприятия с обязательным соблюдением конспирации, как правило, носят характер негласных, т.е. в данном случае они осуществляют свою деятельность, Актуальные проблемы уголовно-процессуального законодательства и практика его применения стремясь полностью обеспечить принцип конспирации, соблюсти правила безопасности участников следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, заранее спланировав свою работу, утвердив соответствующие планы и проведя необходимые согласования.

При гласном взаимодействии нет специальной необходимости в обеспечении конспирации при производстве расследования, и здесь решаются вопросы легализации информации добытой оперативно-розыскным путем.

6. По этапам осуществления совместных действий процесс согласованной деятельности можно разделить на следующие этапы: предварительный и последующий.

Предварительный этап предполагает проведение рабочих встреч между субъектами взаимодействия, формулирование целей и задач, согласование взаимных прав и обязанностей, определение порядка обмена информацией, подготовку совместных документов и т.д.

Последующий этап взаимодействия предполагает реализацию намеченных целей и задач конкретными методами и формами совместной согласованной деятельности.

7. По субъектам взаимодействие предполагает наличие следующих принципов:

право и обязанность субъектов взаимодействия по реализации своих функций в полном объеме и ее реализации в ограниченном объеме. Взаимодействие в полном объеме могут осуществлять службы и подразделения, непосредственно занимающиеся расследованием конкретного вида преступления. В усеченном объеме взаимодействие осуществляется вспомогательными подразделениями, к которым можно отнести оперативно-техничес кие подразделения, учетно-регистрационные и т.д. Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что взаимодействие служб и подразделений внутри одного ведомства, как и вне его можно рассматривать, как своего рода систему, направленную на обеспечение совместной согласованной деятельности, где единой целью такого взаимодействия будет раскрытие и расследование противоправных деяний. Взаимодействие не является абстрактным, оно всегда носит вполне определенный предметный характер, который выражается в конкретных формах и методах совместной деятельности, а формы и методы при всей их индивидуальности и специфичности являются взаимосвязанными элементами единого комплекса мер осуществляемого в целях решения задач расследования преступлений. Кроме этого, формы и методы взаимодействия обуславливаются самим содержанием, сущностью взаимодействия, его целями и задачами, они должны всячески способствовать его эффективности. В своей совокупности формы и методы взаимодействия образуют его содержательный аспект, при совершенствовании которого в совокупности с иными факторами можно добиться совершенствования всех уровней взаимодействия.

Совершенствование содержательного аспекта взаимодействия в совокупности с другими, представляется, прежде всего, в решении вопросов структурного обеспечения совместной деятельности следственных служб и оперативных подразделений разных органов и ведомств и ее специальном нормативно-правовом регламентировании.

Уманский Л.И. Методы экспериментального исследования социально-психологических феноменов.

Методология и методы социальной психологии. М.,1977.С.55-58.

Материалы международной научно-теоретической конференции Нургалиев Б.М. Организованная преступная деятельность (уголовно-правовые, процессуальные и криминалистические аспекты). – Караганда, 1997.С.15.

Основы оперативно-розыскной деятельности. Учебник для юрид.вузов. Санкт-Петербург.2002. С.212.

ТЙІН Берілген маала наты тергеулік-криминалистикалы жадайларда р трлі ызметтер мен блімшелерді зара рекеттестіктеріні арнайы дістеріне арналан.

RESUME The present article is devoted consideration of private techniques of interactions of various services and divisions in concrete investigatory-criminalistic situations.

АУБАКИРОВА А. А., начальник лаборатории №3 по разработке актуальных проблем предварительного следствия и дознания НИИ Академии МВД Республики Казахстан, кандидат юридических наук, доцент, подполковник полиции ЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ФОРМИРОВАНИЯ ВНУТРЕННЕГО УБЕЖДЕНИЯ ЭКСПЕРТА Внутреннее убеждение эксперта сложная и многогранная категория, включающая в себя гносеологические, логические, психологические аспекты деятельности эксперта, включая его нравственные начала.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.