авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 14 |

«Министерство образования Республики Беларусь УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ» МЕХАНИЗМ ПРАВОВОГО ...»

-- [ Страница 2 ] --

Следует отметить, что согласно части 3 статьи 21 Конституции Респуб лики Беларусь «Государство гарантирует права и свободы граждан Белару си, закрепленные в Конституции, законах и предусмотренные международ ными обязательствами государства», а в международном праве действует принцип «pacta sunt servanda» (договоры должны выполняться). Поэтому, одним из показателей цивилизованности государства, доказательством его приверженности международному праву является как имплементация норм международного права в национальное право Беларуси, так и его исполне ние. Это в конечном итоге и будет соблюдением и гарантированием прав и свобод человека и гражданина в Беларуси.

Список литературы 1. Международное право и труд: Факторы имплементации междуна родных норм о труде. – М.: Междунар. отношения, 1982. – 272 c.

2. Миронов, П.В. Иерархия норм международных договоров во внут ригосударственном праве СССР/ П.В. Миронов // Ученые записки. – М.:

ВНИИСЗ, 1970. – Вып. 22. – 127 с.

О.В. Вербова РЕЦЕПЦИЯ ЗАРУБЕЖНОГО ПРАВА В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ РОССИИ Правовые системы всех стран не существуют изолированно. Они взаи модействуют друг с другом, ведут нескончаемый культурный диалог. Пра вовая культура отдельных стран подвергается постоянной «бомбардиров ке» со стороны попадающих в нее подобно, «метеоритному дождю», слу чайных фрагментов других правовых культур, юридических текстов, проце дур и правовых конструкций. Такая «бомбардировка» позволяет оценить собственный опыт правовой жизни, обрести «зеркало» для его рассмотре ния, возможность развивать, совершенствовать отдельные элементы своей правовой системы, наполняя их новыми смыслами. Более того, дошедшая до нас история генезиса большинства когда-либо существовавших великих правовых систем, как правило, начинается с заимствования (афинское, рим ское право, западное право и т.д.).

Вопрос заключается в том, что заимствуют государство и общество:

отдельные правовые институты, элементы юридической техники, практики правоприменительной деятельности и т.д. Или оно заимствует то, что Ж.Бюр до назвал «правовой идеей» («идеей права»), т.е. системы общих взглядов, «верований» отдельных сообществ людей либо общества в целом относи тельно основ (принципов) социального, политического, правового поряд ка. В первом случае речь идет о юридической аккультурации в широком смысле, т.е. о переносе одной культуры в другую, во втором – о глобальном процессе, получившем название «рецепция». Последняя меняет весь пра вовой строй общества-реципиента и является в этом смысле тотальной ак культурацией. Ж.Карбонье, описывая рецепцию как особую форму аккуль турации, употребил даже такой термин как «культурная мутация».

Если фрагментарная юридическая аккультурация – обычное явление, проистекающее из повседневных контактов представителей различных право вых систем, то тотальная рецепция – явление исключительное. Она всегда явля ется результатом более широкого культурного заимствования, когда меняются все или многие важнейшие культурно-смысловые парадигмы сознания обще ства и принятые в нем практики социальной жизни. Как правило, юридическая аккультурация способствует модернизации права страны-реципиента, право обогащается новыми принципами и юридическими конструкциями.





Однако, как отмечает Н.Рулан, в ряде случаев рецепция чужого права может привести к юридической декультурации. Последняя выражается в том, что прежнее право «отбрасывается», правовая культура реципиента разрушается, в праве возрастает количество противоречий, недопустимых упрощений, что к тому же отнюдь не обеспечивает воспроизведение реци пиентом у себя в стране заимствуемой правовой культуры. Поэтому юри дическая аккультурация вовсе не является для правовой системы безуслов ным благом, так как может повлечь за собой не только развитие последней, но и ее разрушение. При оценке характера юридической аккультурации важно представлять себе, как она протекает: в результате диффузионного проникновения чужой правовой культуры в страну посредством стихийно го копирования отдельными лицами чужих образцов поведения;

в резуль тате централизованного переустройства правового строя жизни общества публичной властью;

в результате правовых реформ собственного государ ства либо оккупации или колонизации страны чужим.

Россия, включая ее непосредственных государственных предшествен ников, принадлежит к разряду стран, правовая система которых несколько раз менялась в результате тотальной рецепции. Это было не стихийное ко пирование чужих образцов жизни, чужих «образов Будущего», в том числе и правового, а их сознательное и планомерное заимствование, выступаю щее как модернизация реципиента, приближение его к этому самому «Бу дущему», превращение из созерцателя становления последнего в его актив ного творца. Таким образом, рецепция чужого права для России выступала и выступает в качестве одного из основных способов модернизации обще ственного, в том числе правового, строя. На протяжении тысячелетия стра на, по меньшей мере, дважды обращалась к заимствованию чужой госу дарственно-правовой традиции. При этом юридическая аккультурация осуществлялась по инициативе публичной власти, создававшей «волны модернизации» российской правовой системы.

«Первая волна» модернизации, собственно говоря, создавшая но вую правовую систему Руси, связана с принятием христианства. Русь вос приняла восточно-римский толк христианства – православие. В тот мо мент древнерусское общество сориентировалось на Византию – самую сильную и организованную на основе многовековых традиций евроазиат скую державу, к тому же весьма близкого соседа восточных славян. Пра вославная Византия выступила образцом развития для отказавшейся от язычества Руси. Диффузия или передача опыта управления государством и правовых практик регулирования социальных процессов Византией во сточным славянам началось раньше, в IX в., когда империей были заклю чены договоры с племенами, получавшими дань с «греков», а взамен, гарантировавшими спокойствие ее границ. Рим, хотя и восточный, при менил свою обычную стратегию установления конфедеративного союз ничества (заключения, как пишут в литературе, «федеративных догово ров») с варварскими племенами, хорошо известную по опыту Западной Римской империи. Договоры русских князей с Византией, а затем и при нятие православия раздвинули пределы Восточной Римской империи, включив в ее состав Древнюю Русь в качестве ассоциированной террито рии. Это предопределило в дальнейшем и наиболее существенные черты древнерусского государства и права.

«Вторая волна» модернизации русского права связана не столько с тотальной рецепцией, обретением русским обществом новой «идеи пра ва», сколько получения им статуса хранителя этой идеи, ответственности за ее развитие и распространение. После падения Константинополя в 1453 году оказалось, что православная империя утратила свою центральную часть, но не перестала существовать. Рим должен был сохраниться как образ Бога и последнее библейское царство благочестия на земле. С крушением Римс кой империи должен был наступить Судный день. Россия, как оставшаяся часть великого православного царства, стала ответственной за хранение мира и была просто вынуждена заимствовать имперскую идею у Византии. Моск ва была объявлена «Третьим Римом».

В конце ХVII века началась «третья волна» модернизации российского права, связанная с рационализацией и вестернизацией общества, рецепцией идей западного права. Мода на следование западным культурным образцам появилась в российском государстве до Петра I, но реализовалась в тотальной рецепции западной государственно-правовой традиции только в результате реформ Петра и его наследников. Рецепция в тот период была очень трудным и мучительным процессом, растянувшимся на несколько столетий.

«Четвертая волна» модернизации российского права стала результа том Октябрьской революции 1917 г. На первый взгляд, эта модернизация была самостоятельным и творчески-неповторимым актом самой России, актом, который в конце концов разорвал начавшее складываться единство российского права с правом западным. Но это только на первый взгляд.

Устремление модернизации российского общества, в том числе госу дарства и права, к достижению уровня развития, свойственного Западу, сыграла с социалистическим государством и правом злую шутку. Модер низационная волна социализма так и не ликвидировала разрыва между За падом и СССР. Пока Россия создавала индустриальное общество, Запад со вершил рывок в общество постиндустриальное. Отсюда – жесточайшее ра зочарование советского общества в социализме.

Нереализованная цель – выйти на уровень развития Западных стран – вызвала к жизни следующий рывок модернизации России, государства и пра ва. Данный рывок Россия начала с конца 80-х гг. и сейчас он еще продолжается.

Н.Ю. Газдюк ПОНЯТИЕ ДОГОВОРА МЕЖДУНАРОДНОГО ФАКТОРИНГА Признание договора факторинга международным влечет признание того факта, что данный договор связан с правовыми системами разных государств, что порождает специфику правового регулирования рассмат риваемых правоотношений.

I. Согласно ст. 154 Банковского кодекса Республики Беларусь (далее – БК) договор факторинга признается международным, если одна из его сто рон является нерезидентом Республики Беларусь.

Следует отметить, что подход, закрепленный в БК, отличается от подхо да, который закреплен в международных правовых актах, регулирующих ис следуемую сферу общественных отношений, что не может не сказаться на возможности их имплементации в правовую систему Республики Беларусь.

Так, Конвенция УНИДРУА о международном факторинге 1988 года в качестве признака, который придает договору факторинга международный характер, закрепляет международный характер дебиторской задолженнос ти (ст. 2).

Конвенция ООН об уступке дебиторской задолженности в междуна родной торговле 2001 года проводит разграничение двух понятий: уступка международной дебиторской задолженности и международная уступка дебиторской задолженности (п. а ст. 1 Конвенции ООН). Дебиторская за долженность является международной, если в момент заключения перво начального договора цедент и должник находятся в разных государствах.

Уступка является международной, если в момент заключения договора уступки цедент и цессионарий находятся в разных государствах (ст. 3 Кон венции ООН). Конвенция ООН применяется в обоих случаях, если в мо мент заключения договора уступки цедент находится в договаривающем ся государстве.

II. Представляется, что формулирование оптимальной дефиниции до говора международного факторинга зависит от решения вопроса о том, какими характеристиками должен обладать гражданско-правовой договор, чтобы являться международным коммерческим договором (контрактом), т.е. гражданско-правовым договором, который связан с правовой системой двух и более государств.

В науке международного частного права данный вопрос является до вольно дискуссионным. В качестве критериев выделяют: экспортно-импорт ный характер операции [11, с. 232];

разную национальную принадлежность сторон договора [8, с. 15] (при разработке Банковского кодекса именно дан ный подход был положен в основу дефиниции международного факторин га);

факт нахождения коммерческих предприятий сторон (place of business) в разных государствах [1, с. 132;

7, с. 324;

2, с. 115;

3, с. 213;

4, с. 43;

5, с. 74];

одновременное наличие двух признаков – наличие иностранного контра гента (либо нахождение коммерческих предприятий сторон на территории различных государств) и осуществление операций по экспорту/импорту товаров, работ, услуг [6, с. 217;

9, с. 38, 10, с. 15].

III. Представляется, что использование лишь одного или двух критери ев для решения вопроса об отнесении гражданско-правового договора к категории международных коммерческих контрактов (в частности, к дого вору международного факторинга) не может считаться приемлемым, по скольку не согласуется с отечественной доктриной по вопросу о предмете международного частного права.

Большинство авторов полагают, что в предмет международного част ного права входят частноправовые общественные отношения, осложнен ные иностранным (международных) элементом. Традиционно принято выделять три вида иностранных элементов: субъект, объект, юридический факт, имевший место за границей. Полагаем, что выделение всего трех форм проявления иностранного элемента в общественных отношениях, регули руемых международным частным правом, не исчерпывает всего многооб разия случаев такого проявления. Так, п.1 ст. 1093 Гражданского кодекса Республики Беларусь закрепляет неисчерпывающий перечень форм, в ко торых могут найти свое проявление иностранные элементы.

Сведение проявления иностранного элемента в договорных отноше ниях к одной или двум формам вызвано смешением таких понятий как «меж дународный коммерческий договор» и «внешнеэкономический (внешне торговый) договор/сделка». Данные термины нельзя признать равнознач ными, поскольку термин «международный коммерческий договор» имеет исключительно частноправовую природу, а категория «внешнеэкономи ческий (внешнеторговый) договор» является категорией публично-право вой, которая необходима для определения круга общественных отношений, подпадающих под ограничения и специальные правила, установленные Указом Президента Республики Беларусь от 4 января 2000 г., № 7 «О со вершенствовании порядка проведения и контроля внешнеторговых опера ций» и др. нормативными актами, содержащими правовые нормы импера тивного характера.

IV. Принимая во внимание вышесказанное, следует признать целесо образным подход, закрепленный в Межамериканской конвенции о праве, применимом к международным контрактам 1994 года, где под междуна родным контрактом понимается контракт, стороны которого имеют обыч ное место жительства или коммерческие предприятия в различных догова ривающихся государствах, или контракт, имеющий объективную связь бо лее чем с одним договаривающимся государством.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод о необходимости закреп ления в законодательстве следующего определения договора международ ного факторинга: «Договор факторинга является международным, если имеет объективную связь более чем с одним государством, в частности:

если стороны договора факторинга имеют обычное место жительства или коммерческие предприятия в различных государствах, или право требова ния, уступленное на основании данного договора, основанное на договоре между сторонами, имеющими обычное место жительства или коммерчес кие предприятия в различных государствах».

Список литературы 1. Ануфриева, Л.П. Международное частное право: учебник: в 3 т. / Л.П. Ануфриева. – М.: Изд-во БЕК, 2002. – Т. 2. Особенная часть. – 574 с.

2. Ерпылева, Н.Ю. Международное частное право: учебник / Н.Ю. Ер пылева. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2004. – 560 с.

3. Звеков, В.П. Международное частное право: учебник / В.П. Звеков. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2004. – 703 с.

4. Зыкин, И.С. Договор во внешнеэкономической деятельности / И.С. Зыкин. – М.: Международные отношения, 1990. – 326 с.

5. Канашевский, В.А. Внешнеэкономические сделки: Правовое ре гулирование / В.А.Канашевский. – М.: Международные отношения, 2005. – 304 с.

6. Лунц, Л.А. Курс международного частного права: в 3 т. / Л.А. Лунц. – М.: Спарк, 2002. – 1007 с.

7. Международное частное право: учебник / отв. ред. Г.К. Дмитрие ва. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2004. – 688 с.

8. Мусин, В.А. Международные торговые контракты / В.А. Мусин. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1986. – 387 с.

9. Поздняков, В.С. Право и внешняя торговля / В.С. Поздняков. – М., 1987. – 412 с.

10. Цветков, И.В. Внешнеторговые сделки. Правоприменительная прак тика: практическое пособие / И.В. Цветков. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.:

ИД ФБК-Пресс, 2002. – 144 с.

11. Шмиттгофф, К.М. Экспорт: право и практика международной тор говли / К.М. Шмиттгофф. – М.: Юридическая литература, 1993. – 423 с.

И.Ю. Гаспаревич К ВОПРОСУ О РИМСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ПРАВЕ ПРИМЕНИМОМ К ДОГОВОРНЫМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВАМ Основу правового регулирования коллизионных вопросов договор ных обязательств в странах Европейского Союза образуют положения Кон венции о праве, применимом к договорным обязательствам. Данная Кон венция, принятая 19 июня 1980 года в Риме и получившая по месту приня тия название «Римской», вступила в силу с 1 апреля 1991 года. В пределах ЕС Конвенция создает основу для унификации и гармонизации норм между народного частного права в части, касающейся обязательств из гражданс ко-правовых договоров.

Учитывая серьезные различия национального коллизионного и мате риального права стран Европейского Экономического Сообщества в 60-е годы ХХ века возникла идея унификации коллизионного права. Предпосыл ками реализации данной идеи явилась возросшая необходимость юриди ческого обеспечения свободы передвижения капиталов, товаров и услуг, равно как и граждан, что привело к осознанию необходимости обеспече ния единообразия коллизионных норм, регулирующих соответствующие отношения.

Возникновение идеи о создании Римской конвенции во многом было связано с практикой применения Брюссельской конвенции о юрисдикции, признании и принудительном исполнении судебных решений по гражданс ким и торговым делам от 27 сентября 1968 г., одной из особенностей кото рой было предоставление истцу права выбора между судами ее стран-уча стниц. Очевидно, что подобное положение создавало определенные пре имущества для истца и риски для другой стороны, ведь истец в такой ситуа ции вправе выбрать суд того государства, право которого будет для него наиболее благоприятным. Отсюда желание по возможности скорректиро вать подобную практику путем создания единого коллизионного права на ряду с другими факторами привело к мысли о подготовке Римской конвен ции. В 1967 г. правительства Бельгии, Нидерландов и Люксембурга первы ми предложили Комиссии Сообщества проект унификации коллизионных норм стран Сообщества на основе аналогичного проекта Конвенции Бени люкса, и уже спустя пять лет в декабре 1972 г. Комиссия Сообщества, рас смотрев различные предложения, представила проект Конвенции о праве, применимом к договорным и внедоговорным обязательствам. Практичес ки готовую к 1975 г. Конвенцию пришлось значительно перерабатывать в связи с вхождением в Сообщество новых членов – Великобритании, Дании и Ирландии, а в 1978 г. была внесена самая принципиальная правка: по настоянию британской стороны из предмета регулирования Конвенции ис ключили коллизионные нормы, посвященные внедоговорным обязатель ствам. В феврале 1979 г. проект передали Совету сообществ;

после учета замечаний Конвенцию 19 июня 1980 г. открыли для подписания, и 1 апреля 1991 г. она вступила в силу.

Предметом регулирования Конвенции являются договорные обяза тельства в любой ситуации, при которой возникает выбор между законами различных стран. Применимое же в силу Конвенции право может быть правом любой третьей страны, в том числе страны, не участвующей в Кон венции (по этой причине Конвенцию называют универсальной). Таким об разом, Римская конвенция будет действовать и при определении примени мого права при рассмотрении спора из договоров с участием белорусских партнеров. При этом согласно нормам Конвенции применимым может быть признано белорусское право. Универсальность Римской конвенции состо ит также и в том, что она используется не только при выборе права разных стран, но и при выборе права территориальных единиц в пределах одного государства, каждая из которых имеет свои правовые нормы, регулирую щие договорные обязательства. Единственное условие для применения Кон венции – спор должен рассматриваться в государстве-участнике.

Конвенция не распространяется на вопросы статуса физических лиц, договорных обязательств, касающихся наследования, вещных прав, связан ных с брачными отношениями, семейных отношений, обязательств, возни кающих из векселей, чеков и иных оборотных документов, вопросы арбит ражных соглашений и соглашений о выборе суда, права компаний и некото рые другие.

Иначе говоря, Римская конвенция является общим правом для всех го сударств-членов ЕС, она обязательна для всех стран-членов, то есть законы по международному частному праву стран-членов должны содержать анало гичные коллизионные правила. При этом всякая страна, которая присоеди нится к ЕС, должна присоединиться к Римской конвенции. Конвенция, однако, не открыта для участия в ней государств, не участвующих в ЕС. Конвенция составляет фактическую основу действующего европейского коллизионного договорного права. Римская конвенция является частью права ЕС.

Таким образом, Римская конвенция представляет собой коллективное мнение юристов-специалистов по международному частному праву За падной Европы о том, каким должно быть современное коллизионное пра во, регулирующее контрактные отношения.

В настоящее время разрабатываются проблемы, связанные с преобра зованием упомянутой Конвенции 1980 г. в инструмент наднационального права (регламент) Сообщества («Рим I»). Регламент – акт общего характера – обязателен во всех своих составных частях и подлежит обязательному приме нению во всех государствах-членах. Преимущества такого «превращения»

усматриваются в обеспечении большей последовательности в законодатель стве стран Сообщества о международном частном праве, в использовании для этой цели толкований Европейского Суда, с облегчением «усвоения» но выми государствами – членами Союза «стандартизованных» посредством актов наднационального права коллизионных предписаний.

Также продолжается подготовка проекта регламента о праве, приме нимом к внедоговорным обязательствам («Рим II»), призванного воспол нить отсутствие соответствующего регулирования в Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г. «Рим II» должен будет применяться судами стран-членов ЕС во всех случаях, когда необходи мо определить применимое право к деликту. Причем таким применимым правом может оказаться и право государства – не участника ЕС. Таким образом, Регламент будет выступать в качестве единого права государств участников ЕС в том, что касается коллизионного регулирования деликтных обязательств. Соответственно роль положений национального законодатель ства государств ЕС с момента вступления Регламента в силу будет значи тельно снижена.

Ведется подготовка проектов, унифицирующих коллизионные нормы в области семейных отношений («Рим III») и в сфере имущественных отно шений супругов и наследственного права («Рим IV»).

На примере стран-членов Европейского Союза можно убедиться в сложности процесса гармонизации внутреннего законодательства и в необ ходимости гармонизации законодательства стран-членов СНГ, которое пос ле распада СССР во многих областях развивается в разных направлениях.

Учитывая данное обстоятельство, такой разрыв представляется крайне не желательным, поскольку с течением времени унификация будет все боль ше осложняться особенностями внутреннего законодательства стран-чле нов СНГ. Единообразные нормы права не представляют угрозы для незави симости стран-членов СНГ, а только способствуют их экономическому со трудничеству. Поэтому, обоснована необходимость поднятия вопроса о принятии на основе норм Римской конвенции о праве, применимом к дого ворным обязательствам, «Конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам в рамках СНГ».

Л.И. Данькова АНГЛОСАКСОНСКАЯ ПРАВОВАЯ СЕМЬЯ:

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Все страны англосаксонской правовой семьи, такие как США, Канада, Новая Зеландия и др. в прошлом были колонизированы Англией. Они впи тали в себя ее язык, традиции, и, конечно же, ее правовую систему. По сути, их правовая система стала отражением английской. И через некоторое вре мя Англия, США, Канада, Австралия, Новая Зеландия объединились в анг лосаксонскую правовую семью.

Английское право своими корнями уходит далеко в прошлое, к нор маннскому завоеванию, когда основная роль в осуществлении правосудия была возложена на королевские суды Лондона. В ходе их деятельности по степенно сложилось правило прецедента, то есть однажды сформулиро ванное судебное решение в последующем становилось обязательным и для всех других судей.

В англосаксонском праве существует два вида норм права: законода тельные и прецедентные. Законодательные представляют собой правила поведения общего характера, а прецедентные – это определенная часть су дебного решения по конкретному делу. Английские юристы относят к пра воположениям, на которых основано решение, юридическое заключение по делу и аргументацию, мотивировку решения. Эти два элемента состав ляют сущность решения. Все остальное носит лишь убеждающий характер и не является обязательным.

В Англии до правления Эдуарда I (1272 – 1307 гг.) не существовало единого центра обобщения судебных решений. Именно в царствование это го короля началась трехвековая практика издания «Ежегодников судебных ре шений». Первоначально их составляли неофициально юристы-практики и студенты как неформальное описание казусов. Основной целью создателей компиляторов было облегчение профессиональной деятельности судей, ориен тацией на возможное рассмотрение определенных категорий дел по ана логии. Когда накопилось достаточное количество казусов, появились сокра щенные варианты подобных изданий. В Англии благодаря «общему праву» и правилу прецедента различие права и закона носит несколько иной, и одно временно более ярко выраженный характер, чем различие права и закона на континенте. Здесь отсутствует деление права на частное и публичное, его заменяет деление на «общее право» и «право справедливости». Нет резко выраженного деления права на отрасли, поскольку суды могут разбирать разные категории дел: публично-правовые и частноправовые, гражданские, торговые, уголовные. Поэтому английскому юристу право представляется однородным. Эта доктрина не знает дискуссий о структурных делениях пра ва. Она предпочитает результат теоретическому обоснованию, т.е. носит праг матический характер. Однажды вынесенное решение является нормой для всех последующих рассмотрений аналогичных дел. Однако степень обяза тельности прецедента зависит от места в судебной иерархии суда, рассматри вающего данное дело, и суда, чье решение может стать при этом прецеден том, т.е. к указанному общему правилу требуется на практике поправка. При нынешней организации судебной системы это значит:

1. Решения высшей инстанции – палаты лордов – обязательны для всех судов.

2. Апелляционный суд, состоящий из двух отделений (гражданского и уголовного), обязан соблюдать прецеденты палаты лордов и свои собствен ные, а его решения обязательны для всех нижестоящих судов.

3. Высший суд связан с прецедентами обеих вышестоящих инстанций, и его решения обязательны для всех нижестоящих судов.

4. Окружные и магистратские суды обязаны следовать прецедентам всех вышестоящих инстанций, а их собственные решения прецедентов не создают.

Но не следует считать, что в англосаксонской системе основная на грузка падает на прецедент. С конца XIX – начала ХХ вв. немалую роль вновь стали играть законы. А в США в ХХ в. во многих штатах произвели компиляции статутов по различным отраслям права. Эти компиляции по лучили название кодексов. Прежде всего, это коснулось уголовного зако нодательства и законов, связанных с ведением предпринимательской дея тельности. Значительную роль во вторичных источниках права в англосак сонской системе играет интерпретация статутов. В большинстве англо язычных стран подобными полномочиями обладают только суды (в про тивовес возможностям различного вида толкований в романо-германс кой системе). Причем существует разница в интерпретации статутов, внут ри самой правовой семьи, например, США и Англия: американские суды пытаются интерпретировать статуты, как бы уясняя намерения законода теля, для английских же судов подобные намерения не имеют значения.

Англичане предпочитают не формулировать в своих судебных решениях правила общего характера, у них существует презумпция неприменения широких правовых принципов. В основе суждений, заключений по делу лежит анализ частного случая, казуса. Судья «примеривает» конкретный случай не к уже готовой норме, а к ранее происшедшему казусу, имею щему правовое значение случаю, и устанавливает их сходство, подобие, после чего выносит заключение о совпадении прецедента к рассматрива емому им делу или их несовпадении. Прецеденты, которые, по мнению судьи, не относятся к делу, он не должен применять. Однако если судья установит, что прецедент имеет обязывающую силу, то ему необходимо следовать прецеденту, даже если это противоречит личному убеждению судьи. Когда же в Англии издается закон, он вступает в силу только тогда, когда его начинают применять суды. Судья в праве при рассмотрении дела даже не применять соответствующий закон, а вынести по данному вопро су собственное решение. Иногда случается, что судьи отказываются сле довать новому закону и продолжают работать в старом порядке.

Итак, среди признаков англосаксонской семьи можно выделить следу ющие положения:

1) основным источником права выступает судебный прецедент (пра вила поведения, сформированные судьями в их решениях по конкретному делу и распространяющиеся на аналогичные дела);

2) юридические прецеденты носят индивидуальный (казуистический) характер;

3) отсутствуют кодифицированные отрасли права и классическое де ление права на частное и публичное;

4) статутное право (законодательство) и юридические обычаи высту пают в качестве вспомогательных, дополнительных источников;

5) юридическая доктрина носит, как правило, сугубо прагматический, прикладной характер.

Список литературы 1. Алексеев, С.С. Государство и право. Начальный курс / С.С. Алексе ев. – М.: Юридическая литература, 1993. – 360 с.

2. Давид, Р. Основные правовые системы современности / Р. Давид. – М.: Юридическая литература, 1988. – 242 с.

3. Кросс, Р. Прецедент в английском праве / Р. Кросс. – М.: Юридичес кая литература, 1985. – 236 с.

С.А. Жевнерович МЕХАНИЗМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ЦЕЛЕЙ И ЗАДАЧ СИСТЕМАТИЗАЦИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА Систематизация законодательства, равно как любая иная деятельность направленная на достижение конечного результата, обладает рядом качеств, объективно характеризующих ее с точки зрения оснований для возникнове ния формы, смысла и значения. В процессе определения и формулирова ния наиболее общих целей и задач систематизации законодательства возни кает проблема способов их выявления и фиксации. В зависимости от точки зрения субъектов систематизации законодательства на структуру механиз мов определения целей и задач систематизации выделяется два независи мых блока: внутренние механизмы и внешние механизмы.

1. Внутренняя механика определения задач и целей систематизации законодательства есть результат реализации субъектами, обличенными нор мотворческими функциями, запросов и ожиданий субъектов правовых от ношений в отношении неких проблем в области функционирования право вой системы. Наиболее естественный способ возрастания регулирующей роли права через рост числа нормативных предписаний и объективных форм их выражения с необходимостью влечет за собой трудности и проблемы с правореализацией. В ситуации одновременного функционирования в пре делах одной правовой системы множества предписаний социального нор мирования, размещенных в различных материализованных источниках, воз никает естественная необходимость в упорядочении такого массива, максимальной минимизации числа актов, наличии строгого и полного учета таких источников. Отмеченные необходимости становятся очевид ными в первую очередь для субъектов правовых отношений, попавших в сферу действия соответствующих норм. Их мнение и непосредственное апеллирование к законодателю есть достаточное основание для реализации механизмов систематизации законодательства и для определения задач и целей их развертывания. Возникающая из реальной практики функциони рования правовых норм потребность в изменении структуры, связи или полноты нормативных правовых актов в максимальной степени способ ствует верному формулированию целей развертывания механизмов систе матизации законодательства. Внутренние механизмы определения задач и целей систематизации законодательства являются наиболее объективным способом выявления наиболее ожидаемых, с точки зрения общества, ито гов регулирующей деятельности государственной власти в сфере структу ризации законодательства.

Представляется, что на стадии формирования и становления право вых систем изначальное и главенствующее значение в вопросах определе ния целей и задач систематизации законодательства имели внутренние ме ханизмы. Именно общественные потребности определяли необходимость и направленность действий по изменению сложившегося способа дефраг ментации массива нормативно-правовых предписаний.

2. Внешние механизмы определения целей и задач систематизации законодательства представляют собой такой способ формулирования ко нечных результатов систематизации, при котором познающий субъект, дей ствующий с позиции «стороннего наблюдателя», приходит к выводу о не обходимости запуска механизмов по систематизации законодательства для достижения им самим определенных целей. В качестве субъектов, реализу ющих внешние механизмы определения целей и задач систематизации зако нодательства, чаще всего выступают нормотворческие органы государства и научные коллективы (или отдельные ученые).

К числу внешних механизмов определения целей и задач систематиза ции относятся: оценка результатов осуществленных механизмов систе матизации;

теоретическое моделирование;

адаптация чужого опыта построения правовых систем.

Элементы механизма государства, обладающие полномочиями по вве дению в правовую систему новых нормативов социального поведения (нор мотворческие органы), как правило, осуществляют также функцию монито ринга результатов реализации устанавливаемых ими правовых предписаний.

В процессе оценки действия сгенерированных ими самими нормативных правовых актов формируется представление о том, какие конкретные соци альные цели достигнуты в результате нормотворческой деятельности, какие общие задачи решены. Такой верификации подвергаются также и итоги сис тематизации законодательства. Их анализ позволяет дать оценку результатов осуществленных механизмов систематизации. Итоги такого анализа дают представление о реальной значимости всех осуществленных механизмов си стематизации законодательства, позволяют постфактум сформулировать до стигнутые цели и сформулировать решенные задачи. Такое ретроспективное знание обладает большим прикладным потенциалом, так на его основе, пу тем экстраполяции и аналогии, существует возможность формулирования общих задач, решаемых в результате систематизации законодательства, и оп ределения конкретных целей, достижение которых является возможным.

В отличие от ретроспективного значения оценки результатов систе матизации для формулирования ее целей и задач теоретическое моделиро вание имеет перспективное значение. Данный внешний механизм опреде ления результатов систематизации законодательства в одинаковой степени доступен как органам нормотворчества, так и другим субъектам правовой системы. Теоретическое моделирование является способом формулирова ния целей и задач систематизации законодательства на основании эмпири ческого и теоретического знания, которым обладают соответствующие субъекты. Социальное прогнозирование (к числу которого относится и тео ретическое моделирование в среде действия правовых норм) является уни версальным основанием для осуществления различных механизмов в сфе ре бытия и функционирования социума. Теоретический прогноз относи тельно эвентуальных результатов того или иного действия дает возможность определить необходимые ресурсы и основания для его осуществления.

Моделлинг в сфере действия массива нормативных правовых актов позво ляет использовать вариативность доступных средств в зависимости от жела емого результата, дает возможность выйти за пределы порой стагнирован ных форм, уже реализованных и закрепленных в практике отношений. Тео ретическое моделирование целей и задач систематизации законодательства выступает наиболее оптимальной формой взаимодействия юридической науки с нормотворчеством в данной сфере.

Самостоятельным механизмом определения целей и задач системати зации законодательства является адаптация опыта построения других пра вовых систем к собственной практике осуществления нормотворческой деятельности. Разноуровневость развития правовых систем, их несхожесть, а порой и конкурентность, являются позитивными факторами для учета внешнего опыта при построении локальных систем законодательства. Ре зультаты деятельности других государств в области систематизации законо дательства дают хотя и не линейное, но адаптированное представление о возможных итогах реализации тех или иных механизмов по систематизации массива действующих нормативных правовых актов. В сфере такого вида систематизации, как учет нормативных правовых актов опыт других госу дарств, особенно если они отличаются высоким уровнем информатизации правового пространства, имеет огромное значение для выработки при оритетов в сфере внутрисистемной структуризации и определении спосо бов их достижения.

С.А. Жевнерович ПРИНЦИПЫ СИСТЕМАТИЗАЦИИ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА Одной из важных составляющих процесса систематизации законода тельства, характеризующим его идейную направленность, является его со ответствие и базирование на особых принципах. Эти идейные начала осу ществления систематизации непосредственно установлены в актах пози тивного права либо сформировались в результате практической деятельно сти субъектов механизмов систематизации законодательства. Установлены следующие принципы систематизации законодательства:

– законность. Наличие данного принципа в процессе осуществления систематизации законодательства обусловлено тем фактом, что белорус ская правовая система функционирует на основе признания за норматив ными правовыми актами ведущей роли среди прочих источников права.

Законность, в качестве принципа систематизации, вполне сложившийся за конодательный институт, нашедший должное отражение в актах действую щего позитивного права. В практике осуществления механизмов система тизации законодательства законность проявляется как соответствие опреде ленных отношений процедурным правилам, изложенным в текстах норма тивных актов;

– гласность систематизации законодательства обеспечивается посред ством открытости обсуждения и принятия законодательных актов, прозрач ность нормотворческой деятельности. Особое значение для обеспечения гласности механизмов систематизации играет нормальное циркулирование информации между заинтересованными субъектами. Гласности система тизации в должной мере должна способствовать открытость общественных отношений по реализации соответствующих правовых механизмов, а также свободный доступ к информации о деятельности соответствующих субъек тов. Значимость принципа гласности в процессе систематизации законода тельства обуславливается его созидательным характером, что проявляется в возможности адекватного реагирования субъектов общественных отно шений на изменчивость внешних факторов благодаря обладанию достовер ной информацией;

– целенаправленность в процессе систематизации законодательства понимается как желательность достижения определенных конкретных ре зультатов развертывания механизмов систематизации и их осуществление только в том случае, когда реальная цель таких действий направлена на ре шение общих задач систематизации;

– диспозитивность. На сегодняшний день диспозитивность является одним из наиболее важных в прикладном и концептуальных в теоретичес ком плане принципов систематизации законодательства. Диспозитивность понимается как альтернативность поведения субъектов соответствующих общественных отношений, наличие возможности реализации ими своего правосубъектного статуса. Диспозитивность в систематизации законода тельства – это свобода в границах, определенных нормами права. Обеспе чение соответствия всех отдельных частей систематизации законодатель ства принципу диспозитивности позволяет в целом адекватно и оперативно реагировать на изменчивость социальных отношений;

– принцип непрерывности систематизации законодательства является одним из важнейших фундаментальных оснований ее осуществления. Имен но благодаря непрерывности систематизация может и должна носить ха рактер универсального (применимого к неопределенному числу и виду проявлений законотворческой деятельности) и действенного (приводящего к зримым результатам) инструмента законодательной политики государ ства. Непрерывность по-разному проявляется в различных видах система тизации. Если для учета нормативных правовых актов непрерывность – это базисная идейная конструкция и жизненная необходимость, то для осталь ных видов – условие соответствия систематизации актуальным вызовам времени и потребностям общественной жизни. Непрерывность системати зации законодательства проявляется также в постоянстве научного поиска в сфере действия механизмов систематизации и вовлеченности доктриналь ного знания в процесс совершенствования законодательного массива;

– научность является не самым очевидным, однако одним из наибо лее востребованных принципов систематизации законодательства. Научная составляющая процесса нахождения путей совершенствования правовой системы через ее отдельные составляющие является признаком зрелости и потенциала правовой стороны жизни конкретного общества. В этой связи, научность систематизации законодательства, которая обнаруживает себя через стимулирование научного поиска в выбранном направлении, через прикладную адаптацию результатов теоретических изысканий, через при влечение ученого потенциала к принятию конкретных системотворческих решений, свидетельствует, с одной стороны, о развитости правовых конст рукций, способных поддаться трансформации в соответствии с научным теоретическим прогнозом, и, с другой стороны, о наличии высококвалифи цированных научных кадров, обладающих достаточным профессиональ ным инструментарием для формирования комплексного научного знания об исследуемом объекте.

М.А. Козак ВСЕБЕЛОРУССКОЕ НАРОДНОЕ СОБРАНИЕ – ИНСТИТУТ ПРЕДСТАВИТЕЛЬНОЙ ДЕМОКРАТИИ Всебелорусское народное собрание – представительная форма демок ратии, предполагающая реализацию гражданами конституционного права на участие в обсуждении и принятии решения по важнейшим вопросам государственной и общественной жизни в государстве. На ряду с референ дарной формой это самый массовый и представительный институт в Рес публике Беларусь, который вобрал в себя основные принципы представи тельной демократии – конституционность, всеобщность, открытость, соче тание косвенной и прямой формы избрания делегатов.

Правовой основой для организации и проведения Первого Всебело русского народного собрания явились Указ Президента Республики Бела русь в 1996 году, а последующих двух Собраний – статья 37 Конституции Республики Беларусь, в которой говорится о «праве граждан участвовать в обсуждении вопросов государственной и общественной жизни на респуб ликанских и местных собраниях» и Указы Президента «О созыве Всебело русского народного собрания» 2001и 2006 гг. [1], [2], [3].

Появление в системе институтов прямой и представительной демок ратии такой формы как Всебелорусское народное собрание прослеживает ся реализация принципа преемственности в развитии форм власти народа.

Так, например, Первый Всебелорусский съезд состоялся с 5декабря по 17 декабря 1917 г. На Всебелорусский съезд собралось тогда 1872 делегата, в том числе 1167 с правом решающего голоса, которые представляли все бе лорусские этнические территории – представители деревни и города, Сове тов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, беженских союзов и ко митетов, профсоюзов и политических партий. Всебелорусский съезд решал вопрос о форме национального государственного самоопределения Бела руси и ее взаимоотношения с Россией [4].

Первое Всебелорусское народное собрание 1996 года было созвано также в критический момент для Беларуси, когда решался вопрос о форме правления в Республике и дальнейшая судьба в целом всего государства.

Появление Всебелорусского народного собрания является ярким примером возрастания роли народа в управлении государственными делами, подтверждается незыблемость власти народа, несмотря на со циально-экономические изменения, произошедшие в Беларуси с по 1996 годы.

Массовое представительство говорит о реализации принципа все общности при формировании Всебелорусского народного собрания. В 1996 году в форуме принимали участие свыше пяти тысяч граждан, а в выдвижении делегатов – почти 2,3 миллиона человек. Численная пред ставительность Второго и Третьего Всебелорусского народного собра ния Указом Президента Республики Беларусь была уменьшена до 2, тысячи граждан, но это не сделало cобрание менее представительным.

Среди тех, кому доверено было принимать жизненно важные для госу дарства решения, были работники сельского хозяйства, инженерно-тех нические работники, работники социально-культурной сферы, руково дители предприятий и организаций, а также студенты, предприниматели, военнослужащие, пенсионеры. Делегатами Собрания также были избра ны Президент Республики Беларусь, Премьер-министр Республики Бе ларусь, члены Правительства, среди делегатов были Герои Советского Союза и Герои Социалистического Труда, депутаты местных Советов и представители политических партий и общественных объединений. Были приглашены депутаты Палаты представителей и члены Совета Республи ки Национального собрания, главы и представители дипломатических миссий в Республике Беларусь, представители руководящих органов СНГ, Союзного государства, делегации России и Украины, руководители средств массовой информации [5].

При избрании делегатов можно проследить сочетание принципов пря мой и косвенной демократии. На первых двух собраниях процедура выдви жения делегатов не была прямо предусмотрена в Указах Президента. Деле гаты избирались открытым голосованием от рабочих коллективов, по мес ту учебы, по месту жительства.

Третье Всебелорусское народное собрание, в соответствии с Указом Президента, избиралось косвенным путем [3]. Областные, Минский город ской организационные комитеты пропорционально численности взросло го населения (лица, достигшие 18 лет) устанавливали нормы представитель ства участников собрания от городов и районов. Участники собрания изби рались на районных (городских) собраниях уполномоченных.

Уполномоченные на районное (городское) собрание избирались кол лективами работников организаций, воинских частей, граждан по месту жительства, общественных объединений в соответствии с нормами пред ставительства, установленными районными (городскими) организацион ными комитетами [3].

Практика реализации принципов представительной демократии пока зывает, что образование массовых, представительных форумов происходит на волне патриотического подъема, гражданской инициативы, и говорит о необходимости возрождения полноты власти народа.

На наш взгляд, практика организации проведения Всебелорусского народного собрания в дальнейшем должна приобрести политический, со циальный вес. С этой целью целесообразно в перспективе закрепить суще ствование такого института представительной демократии на законодатель ном уровне.

Список литературы 1. О созыве Всебелорусского народного собрания: Указ Президента Республики Беларусь, 29 авг. 1996 г., № 341 // Нац. центр правовой информ.

Респ. Беларусь.

2. О созыве второго Всебелорусского народного собрания: Указ Пре зидента Республики Беларусь, 16 фев. 2001г., № 80 // Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь.

3. О созыве третьего Всебелорусского народного собрания: Указ Пре зидента Республики Беларусь, 12 янв. 2006 г., № 21 // Нац. центр правовой информ. Респ. Беларусь.

4. Первый Всебелорусский съезд // Belarus.by 5. Некоторые итоги прошедшего Первого и Второго Всебелорусского народного cобрания // Официальный Интернет-портал Президента Респуб лики Беларусь.

Е.С. Корнева ПРОБЛЕМА ПРАВОВОГО РЕЖИМА В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМЫ МЕХАНИЗМА ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ Определение правового режима в современной теоретико-правовой науке как порядка регулирования, выраженного в комплексе правовых средств, привело к необоснованному отождествлению его с механизмом правового регулирования. Так, Н.И.Матузов и А.В.Малько пишут: «Право вой режим представляет собой специфический механизм правового регу лирования, особый его порядок, направленный на конкретные виды субъек тов и объектов, “привязанный” не столько к отдельным ситуациям, сколько к более широким общезначимым социальным процессам (состояниям), в рамках которых эти субъекты и объекты взаимодействуют» [1, с. 66]. Мы не разделяем такого взгляда. С нашей точки зрения, правовой режим нельзя сводить к категории, характеризующей своеобразие средств правового воз действия в данной конкретной сфере, на данном конкретном участке право вой действительности, тем более утверждать, что это – «специфический механизм правового регулирования». Здесь совсем другая плоскость оцен ки правовой действительности.

Сложившаяся в отраслевых юридических науках практика изучения правового режима применительно к определенному объекту породила предубеждение, что «режим объекта» – лишь сокращенное словесное обо значение порядка регулирования [2, с. 186], следствием чего и явилось по нимание правового режима как порядка регулирования, выраженного в комплексе правовых средств. Однако при изучении правового режима с позиций отраслевых юридических наук анализируется не столько правовой инструментарий, сколько законодательство – соответствующие норматив ные правовые акты – на предмет устанавливаемого им порядка возможно го или должного поведения определенного круга субъектов по отношению к определенному объекту.

Но что такое нормативный правовой акт? Всего лишь одна (наиболее распространенная) из форм (источников) права, при помощи которой фик сируются, закрепляются, официально выражаются юридические нормы, устанавливающие меру возможного и должного поведения субъектов пра ва и тем самым закрепляющие наиболее выгодные, соответствующие инте ресам общества варианты социальных связей между участниками отноше ний. Последнее вытекает из назначения правового регулирования – с помо щью права выбрать из всех объективно возможных вариантов обще ственных отношений такой, который наиболее целесообразен, отвеча ет интересам общественного развития и содействует наиболее успеш ному достижению при конкретных обстоятельствах какого-либо соци ального результата, преследуемого участниками отношений [3, с. 38].

В процессе правовой регламентации общественных отношений, их упо рядочения они «вводятся в определенные рамки», подчиняются определен ным правилам, порядку, установленному в нормах права – юридическому порядку, порядку de jure. «Регулировать» – значит подчинять определенному порядку, правилам, упорядочивать. С нашей точки зрения, это и есть право вой режим, тот порядок возможного и должного поведения субъектов право отношений, о котором идет речь в отраслевых исследованиях.

Предвидя возможность постановки вопроса, а не является ли в таком случае «правовой режим» ничем иным как синонимом «правового поряд ка» («правопорядка»), скажем: «Нет». От правопорядка правовой режим отличается как раз тем, что правопорядок возникает в результате факти ческой реализации правовых норм, претворения их в жизнь, является итогом правового регулирования [4]. Правовой режим характеризует не фактическое состояние урегулированных правом отношений, а должное или возможное, это тот правопорядок, к достижению которого стремился законодатель на том или ином этапе развития общества.

Список литературы 1. Матузов, Н.И. Политико-правовые режимы: Актуальные аспекты / Н.И. Матузов, А.В. Малько // Общественные науки и современность. – 1997. – № 1. – С. 63 – 71.

2. Алексеев, С.С. Общие дозволения и общие запреты в советском пра ве / С.С. Алексеев. – М.: Юрид. лит., 1989. – 288 с.

3. Горшенев, В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе / В.М. Горшенев. – М., 1972.

4. Подробнее см.: Комаров, С.А. Общая теория государства и права:

Курс лекций / С.А. Комаров. – 2-е изд. – М.: Манускрипт, 1996. – С. 277;

Общая теория права и государства: учебник / под ред. В.В. Лазарева. – 3-е изд. – М.: Юристъ, 2000. – С. 269;

Теория государства и права: учебник / под ред. В.М. Корельского, В.Д. Перевалова. – 2-е изд. – М.: Изд-во НОРМА, 2000. – С. 476.

И.Н. Лабецкая ПОНЯТИЕ «ДЕЛЕГИРОВАННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО»

И ЕГО ПРИЗНАКИ Для уяснения сущности понятия «делегированное законодательство»

предварительно необходимо дать определение такому понятию как «деле гирование законодательных полномочий».

Делегирование законодательных полномочий – это передача парла ментом полномочий на издание акта, имеющего силу закона, по вопросам регламентации общественных отношений, которые входят в предмет компе тенции высшего законодательного органа.

Делегированное законодательство – это совокупность нормативных правовых актов, равных по юридической силе законам, которые изданы ор ганом, получившим от парламента полномочия на регулирование данны ми актами вопросов, обычно относящихся к ведению закона [1, c. 31 – 32].

Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что первое понятие обозначает процесс, второе же понятие фиксирует результат этого процесса.

В настоящее время на доктринальном уровне не выработано единого определения делегированного законодательства. Основные взгляды на дан ное понятие можно свести к рассмотрению делегированного законодатель ства в широком и узком смысле слова.

В первом случае под делегированным законодательством понимают акты, которые являются результатом любого поручения законодательного органа государственному органу, его должностному лицу на издание нор мативного акта в определенной сфере общественной жизни. Цель таких актов – разработка или более подробная регламентация отдельных положе ний того или иного закона.

Во втором случае делегированное законодательство включает в себя только такие акты, которые изданы на основании закона о делегировании парламентом законодательных полномочий делегируемому субъекту. Цель таких актов – предоставление этому субъекту права регулировать опреде ленные общественные отношения вместо законодательного органа и при нимать решения, имеющие силу закона [2, c. 55 – 56].

По мнению автора, узкое понимание актов делегированного законо дательства более соответствует сущности данного правового явления, так как в первом случае парламент не передает свои законодательные полно мочия другому государственному органу, а лишь поручает ему принять нормативный правовой акт в пределах компетенции данного государствен ного органа, но в установленный срок. При этом принятые в порядке такого поручения акты не имеют силы закона.

Делегированное законодательство основано на следующих поло жениях:

1) издается при условии, что это право предусмотрено на конституци онном уровне;

2) принимается президентом или правительством, субделегирование запрещается;

3) Конституцией может быть установлен круг вопросов, по которым запрещается делегирование законодательных полномочий;

4) на конституционном уровне может быть предусмотрена дополни тельная стадия утверждения парламентом делегированных актов, с возмож ностью их полной отмены.

Делегированным законодательным актам присущи свои признаки, которые позволяют отграничивать их от экстраординарных актов (времен ные декреты, указы). К числу таких признаков относятся:

1) делегированный характер, то есть полномочия на их издания делеги руются законодательным органом;

2) равны по юридической силе закону;

3) регулируют наиболее важные общественные отношения, что обыч но осуществляется законом, за некоторым исключением;

4) строго определенный предмет регулирования;

5) срочный характер, то есть издаются в пределах срока действия деле гируемых полномочий.

Конституции многих зарубежных государств предусматривают воз можность передачи законодательных полномочий исполнительной власти, и именно такие акты включаются в понятие делегированного законодатель ства. Следовательно, если в самой Конституции закрепляется возможность издания закона или указа, имеющего силу закона, исполнительной ветвью власти без специального разрешения парламента, то такие акты нельзя от нести к делегированному законодательству [3, c. 58].

Делегированные законодательные акты следует также отличать от де легирующих законодательных актов, которыми являются законы, уполно мочивающие издавать акты, имеющие силу закона. Такое разграничение возможно благодаря учету основных положений института делегирован ного законодательства как правового явления:

1) делегированные законодательные акты имеют вторичный, произ водный характер, поскольку они издаются на основании специального зако на о делегировании полномочий (делегирующий законодательный акт);

2) делегированные акты наделяются юридической силой акта, кото рым передаются законодательные полномочия. Поэтому эти акты имеют силу закона и должны соответствовать только делегирующему закону и ак там, имеющим большую силу [4, c. 36–37];

3) закон о делегировании полномочий определяет круг общественных отношений, которые должны быть урегулированы. Таким образом, содер жание делегированных законодательных актов предопределено в делегиру ющем законе;

4) делегирующий законодательный акт устанавливает срок для реали зации делегируемых полномочий.

Таким образом, под делегированным законодательством следует понимать нормативные правовые акты, имеющие силу закона, принимаемые исполни тельной ветвью власти на основании делегирующего закона, который определяет предмет регулирования данных актов и срок для реализации полномочий.

Список литературы 1. Лузин, В.В. Полупрезидентская модель разделения властей на при мере Франции / В.В. Лузин // Право и политика. – 2000. – № 1. – C. 31 – 40.

2. Лагун, Д.А. Делегированное законодательство: сравнительно-пра вовой анализ /Д.А. Лагун // Право Беларуси. – 2002. – № 18. – C. 55 – 58.

3. Чебуранова, С.Е. К уточнению понятия делегированного законода тельства / С.Е. Чебуранова // Теория и практика правотворчества и право применения: Республика Беларусь в условиях интеграционных процессов:

тезисы докладов Междунар. науч.-практ. конф. / Гроден. гос. ун-т. – Гродно:

ГрГУ, 2007. – C. 58.

4. Лагун, Д.А. Делегированные законодательные акты / Д.А. Лагун // Актуальные проблемы государства и права на современном этапе: матери алы Междунар. науч. конф. студентов и аспирантов / Бел. гос. ун-т;

ред.кол:

В.М. Хомич [и др.]. – Минск, 2001. – C. 36 – 38.

Н.В.Мисаревич К ВОПРОСУ ЭФФЕКТИВНОСТИ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА Проблема эффективности международного права и его норм выдви гается на одно из первых мест в доктрине и практике международно-право вого регулирования. Актуальность и практическая значимость ее исследо вания обусловлены повышением роли международного права в регулиро вании международных отношений. К числу объективных факторов, кото рые оказывают влияние на данные процессы, можно отнести возрастаю щую взаимозависимость между народами. Современный мир становится все более целостным, интегрированным и нуждается в упорядоченном, предвидимом поведении государств. Это возможно обеспечить прежде всего с помощью общеприемлемых правил поведения, которые могут быть вы работаны только в рамках международного права. Другой причиной возрас тания роли международного права и его норм является возникновение и обострение глобальных проблем, имеющих жизненно важное значение для мирового сообщества. Ни одно государство не в состоянии решить эти проб лемы в одиночку, без объединения интеллектуальных и материальных ре сурсов, без выработки единой стратегии. Только международное сотрудни чество государств на основе баланса интересов позволит решить указан ные проблемы. Международное право с его общепризнанными принципа ми поведения государств служит основой такого сотрудничества.

Но для того, чтобы международно-правовые нормы могли успешно выполнять возложенные на них задачи, необходимо повышать их эффектив ность. Повышение эффективности международного права и его норм но сит объективный характер, так как современное состояние международных отношений настоятельно требует соблюдения всеми государствами суще ствующих международно-правовых принципов и норм, приведения их в соответствие с требованиями общепризнанных норм международного пра ва, в особенности принципов мирного сосуществования и мирного разре шения международных споров.

В целом современное международное право отвечает своему соци альному назначению. Во многих сферах международного сотрудничества международные нормы, содержащиеся в международных договорах, и нор мы обычного права добросовестно соблюдаются государствами и другими субъектами права. Примерами могут служить Конвенция ООН по морско му праву 1982 г., Договор об Антарктике от 1 декабря 1959 г., ряд соглаше ний в области разоружения и т.д.

Вместе с тем, эффективность международно-правовых норм во мно гих случаях остается еще весьма невысокой. В ряде областей сотрудниче ства они подчас нарушаются. И что особенно важно отметить, эти наруше ния имеют место в сферах, связанных с поддержанием мира, безопасности, защитой прав человека, защитой окружающей среды и т.д. Недостаточно эффективны (или вовсе неэффективны) нормы международного права, зап рещающие применение силы в международных отношениях, вмешатель ство во внутренние дела суверенных государств, нормы по борьбе с между народным терроризмом и другими преступлениями международного ха рактера. Весьма острой и актуальной остается проблема повышения эф фективности международных норм в области прав человека [1, с. 112].

Как представляется, основные направления повышения эффективно сти международного права и его норм связаны с прогрессом в деле дости жения нового качества международных отношений, характерной чертой которых должны стать господство принципов ненасилия и примата права, а также с дальнейшим развитием международного права, его совершенство ванием путем конкретизации общих принципов и создания новых между народных норм, соответствующих назревшим потребностям и изменившим ся условиям, с формированием новых и усовершенствованием существу ющих международных и национальных механизмов имплементации.

Можно выделить основные элементы понятия эффективности норм.

К ним следует отнести качество (совершенство) самих норм, их успешное действие, полную и точную реализацию, оптимальность затрат (издержек), степень достижения непосредственной социальной цели [2, с. 109].

Вся система условий должна определяться с учетом специфики норм международного права. Наиболее важной и обобщающей является осо бенность, присущая юридическому механизму норм международного пра ва. Значительная часть международно-правовых норм осуществляется при содействии национального права. В таких случаях достижение целей норм возможно лишь в результате их имплементации внутри государств. Неред ки и такие ситуации, когда норма создается на международной арене, а действует и реализуется непосредственно в пределах государств. Таковы, к примеру, нормы договоров о правовой помощи.

Координационный характер международного права порождает и осо бенности принуждения в осуществлении его норм, где многое зависит от согласия и доброй воли государств. Однако такое свойство права, как обяза тельность, предполагает гарантированность его норм, обеспечение их пра вовыми средствами реализации. В международном праве можно выделить два пути реального обеспечения норм: санкции и четкий порядок реализа ции предусмотренных прав и обязанностей. Определенные возможности повышения эффективности норм международного права заключаются именно в закреплении мер, обеспечивающих их осуществление. Невысо кая эффективность ряда принципов и норм зачастую может быть объясне на недостаточностью юридических гарантий их реализации. Когда процеду ра защиты нарушенных интересов нормативно не определена, потерпев шему государству трудно, а порой и невозможно заставить сторону, нару шившую соглашение, нести ответственность. Значительная часть много сторонних договоров и конвенций предусматривает определенные сред ства обеспечения их соблюдения: использование международных проце дур в рамках ООН, создание комитетов экспертов, подача жалоб в Совет Безопасности, расследование, контроль, взаимные посещения, обязанность принятия законодательных мер и т.д.

Определяющую роль в оценке норм международного права играют интересы международной системы. Здесь проблема действенности между народно-правовых норм имеет «выход» в область политики. Задача оценки норм состоит как раз в том, чтобы ответить на вопрос, насколько эффектив но та или иная норма отвечает назревшим потребностям сегодняшнего дня.

Поэтому в каждой конкретной ситуации определение критерия будет зави сеть по меньшей мере от двух факторов: от общих целей международной системы и от конкретных результатов действия норм. Только тогда можно сравнить действительный и возможные варианты осуществления норм, выбрать наилучший (оптимальный) и определить, насколько действитель ный результат соответствует оптимальному.

Список литературы 1. Эффективность правовых норм. – М.: 1980. – 218 с.

2. Марочкин, С.Ю. Условия и критерий эффективности норм между народного права: понятие, соотношение/ С.Ю. Марочкин. – Свердловск, 1984. – 184 с.

И.В. Оленская НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ УПРАВЛЕНИЯ КАЧЕСТВОМ ПРОДУКЦИИ Управление качеством имеет длительную историю становления, раз вития и практического действия. Исследование исторического аспекта го сударственного управления качеством продукции имеет огромное теоре тическое и практическое значение, так как позволяет увидеть место и роль управления на различных этапах развития общества при решении самых разнообразных проблем.

В процессе исследования рассмотрена историческая связь между эта пами становления законодательства, регулирующего управление качеством продукции: когда первое управление в этой области в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии были пройдены, и с точки зрения этого развития увидеть каким это управление стало в настоящее время.

Важное объективное значение имеет исторический опыт мирового сооб щества, обобщенный в исторических документах, научных работах и прак тическом применении.

Управление качеством на территории Беларуси можно разделить на четыре периода.

К первому периоду относятся источники права, действовавшие на тер ритории Великого княжества Литовского в ХIII – ХVIII в.в., в которых содер жались отдельные нормы, устанавливавшие фиксированные цены на това ры и единую систему мер и весов. Основные из них содержались в Статуте Великого княжества Литовского 1588 года, который положил начало фор мированию института права, регулирующего управление качеством про дукции и услуг. Нормами Статута 1588 года, определена структура, компе тенция, характер деятельности центральных учреждений и самых важных должностных лиц. Жители Великого княжества Литовского конца XVI в.

имели права, действующие и в настоящее время: право на государствен ную защиту своих интересов, право на надлежащее качество товаров, право на безопасность, право на информацию о товаре, право на возмещение ущерба, право на обращение в суд и др. Несмотря на жестокость уголовных наказаний Статута ВКЛ 1588 года, телесных наказаний в сфере нарушения законодательства о качестве не применялось, наказание ограничивалось штрафом и (или) возмещением ущерба [1].

Во втором периоде, после вхождения белорусских земель в состав Российской Империи здесь продолжали действовать нормы Статута, а также нормы российского законодательства, регулирующего управление ка чеством продукции. В контексте рассматриваемого вопроса об управле нии качеством несомненный интерес представляет Указ Петра I о качестве от 11 января 1723 года. Из текста Указа ясны не только требования Государя к качеству продукции, но и к системе контроля качества, государственного надзора за ним и меры наказания за выпуск дефектной продукции. За вы пуск некачественного оружия Петр I повелел хозяина Тульской фабрики и старшину, который поставил клеймо на некачественные ружья, бить кну том и сослать, и впредь, если обнаружится в войске заминка из-за некаче ственных ружей бить виновных кнутом [2].

Задача решения проблемы качества в третьем периоде, перед народ ным хозяйством Советского государства вплоть до 70-х годов ХХ в. не могла быть поставлена в связи с ликвидацией последствий гражданской и Великой Отечественной войны, недостаточно высоким уровнем социально-эконо мического развития общества. Ответственность за выпуск некачественной продукции, продукции не соответствующей стандартам была включена в нормы уголовного, гражданского, административного и трудового законо дательства.

Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комисса ров СССР своим Постановлением от 8 декабря 1933 года «Об ответственно сти за выпуск недоброкачественной продукции» устанавливают, что «Уп равляющие, директора и лица административно-технического персонала»

при выпуске брака должны караться пятилетним тюремным заключением, а Президиум Верховного Совета СССР своим Указом от 10 июля 1940 года «Об ответственности за выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции и за несоблюдение обязательных стандартов промышленными предприятиями» конкретизировал персоналии ответственных лиц, устано вив, что «директора, главные инженеры и начальники ОТК» должны полу чать от 5 до 8 лет тюремного заключения (эта норма была включена в Уго ловный кодекс РСФСР и всех Союзных республик) [3].

Уголовным кодексом Белорусской ССР (статья 149) за неоднократный выпуск или выпуск в круп ных размерах из промышленного предприятия недоброкачественной, не комплектной или несоответствующей обязательным стандартам и техни ческим условиям продукции было предусмотрено наказание ответствен ных лиц (директора, инженера или начальника ОТК, или лиц, исполняющих их обязанности) в виде лишения свободы на срок до трех лет или исправи тельных работ на срок до двух лет, или штрафа до трехсот рублей, или уволь нения с должности [4].

Государственное управление качеством советского периода значитель но отличается от нынешнего – четвертого периода. В сфере государствен ного управления всей экономикой завершилось использование прямых, административно-командных методов управления, широко применяется программно-целевой принцип управления. Активно используются косвен ные методы, основанные на экономическом воздействии на хозяйствую щие субъекты, цели, задачи, приоритеты и главные средства которых, а так же важнейшие параметры социально-экономического развития Республи ки Беларусь содержатся в Программе социально-экономического развития Республики Беларусь на 2006 – 2010 годы. В Программе предусмотрено дальнейшее совершенствование законодательства в сфере управления ка чеством путем разработки и утверждения Государственной программы «Качество» на период 2007 – 2010 годы [5].

Список литературы 1. Статут ВКЛ 1588. Тэксты. Даведкі. Каментарыі // БСЭ;

рэдкал.:

I.П.Шамякiн (гал.рэд.) [i iнш.]. – Мінск.: БСЭ, 1989. – 573 с.

2. МС-Проект «Аналитика и консультации. Статьи» [Электронный ре сурс] / Российская Федерация. – Санкт-Петербург, 2007. – Режим доступа:

http://www.ms-proekt.ru/analitics/article/article_9.html. – Дата доступа:

20.08.2007.

3. Ашкинази, А. 70 и еще 5 лет в строю. Качество продукции / НиТ.

Раритетные издания, 1998. Электронные версии редких книг. – Режим досту па: http://n-t.ru/ri/ Дата публикации: 25 января 2004 года. Дата доступа:

02.09.2007.

4. Уголовный кодекс Белорусской ССР 1961 года: в ред. Указа Пре зидиума Верховного Совета БССР от 16 декабря 1982 г. – СЗ БССР, 1982 г., № 36, ст. 671.

5. Об утверждении мероприятий по выполнению программы соци ально-экономического развития Республики Беларусь на 2006 – 2010 годы:

постановление Совета Министров Республики Беларусь, 20 июля 2006 г., № 910: в ред. от 18.06.2007 г.

Е.В. Пилипенко ОТДЕЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ РАЗРАБОТКИ СОВРЕМЕННОЙ КОНЦЕПЦИИ ПРАВОСОЗНАНИЯ МОЛОДЕЖИ Одной из задач в переломный момент истории является радикальная перемена взглядов и понятий мирового сообщества на правосознание мо лодежи как таковой, на ее место и роль в социальном развитии общества.

Молодежь – часть различных классов и социальных слоев, наций, она их продукт и средство воспроизводства. Следовательно, при выработке кон цепции правосознания молодежи необходим подход, предполагающий рас смотрение правосознания молодежи как правосознания части общества, и, значит, изучение их взаимосвязи, взаимозависимости, взаимодействия;

ис следование правосознания молодежи в статике (состояние в данный, конк ретный исторический момент), в динамике (развитие во времени, в ходе истории, в сравнении с прошлыми молодыми поколениями, то есть изуче ние процесса).

Современная жизнь требует кардинального изменения возрастного самосознания общества как следствия радикальных перемен в экономике и производстве под воздействием научно-технической революции, измене ния стиля и характера во всех сферах общественной жизни. Необходимо новое понимание правосознания молодежи как самоценной стадии возра стного, духовного и социального развития.

Надо отметить, что правосознание молодежи – объект комплексных, междисциплинарных исследований и, следовательно, обладает множествен ностью предметов, которые лишь в совокупности могут дать достаточно достоверную картину о правосознании объекта в целом.

Следует обратить внимание, что наступившее в последнее время ожив ление социально-философских исследований, активизация изучения обще ственного мнения не обошли стороной проблему состояния правосозна ния молодежи. Вопросы, связанные с правовыми представлениями моло дых людей, нашли отражение в целом ряде широкомасштабных опросов.

Однако состав респондентов не всегда придает результатам этих исследова ний достаточную репрезентативность с точки зрения представленности в этих результатах информации о правосознании целого ряда категорий мо лодежи. Главным образом это связано с тем, что значительно больше на коплено данных о правосознании молодежи отклоняющего поведения (пра вонарушителей, преступников, лиц, отбывших и отбывающих определен ные судом наказания за совершение преступлений), чем о правосознании молодых людей правомерного поведения. Заметно интенсивнее проводят ся социологические исследования правосознания учащейся молодежи (в том числе студентов), чем работающих молодых людей, причем основную массу респондентов исследования составляют несовершеннолетние.

Следует обратить внимание на группы молодежи, правосознание ко торых наименее интенсивно изучается социологическими методами. Дан ными группами, в частности, являются: по возрасту – молодежь старших возрастов;

по роду занятий – работающая молодежь;

по характеру право вого поведения – молодежь правомерного поведения.

На разработку новой концепции правосознания молодежи уйдут дол гие годы. Но уже сегодня важны выводы, которые имеют практически-по литическое, прикладное значение, то есть позволяют строить реальную по литику в отношении молодежи. И, прежде всего, это вопросы о границах молодежного возраста и единой системе статистических и социальных по казателей, позволяющих оценивать и сравнивать сложные явления в моло дежной среде, «замерять» роль и воздействие молодежи на общественные процессы. Однако вызывает сомнение прочность позиции, связывающей обретение полной гражданской правосубъектности (совершеннолетие) за вершением молодежного возраста. Если бы это было так, то пришлось бы признать находящимися в молодежном возрасте только лиц, еще не полу чивших гражданских прав, а все молодежные проблемы свести к подрост ковым (к проблемам несовершеннолетних). Тем не менее сама постановка вопроса о выяснении связи границ молодежного возраста с момента обре тения молодыми людьми гражданской правоспособности представляется очень точной.

В работах по правосознанию возрастные границы интересующей нас социально-демографической группы не без оснований связываются с по ложениями действующего законодательства, содержащими термины, близ кие по смыслу понятию «молодежь» и указание на возраст участников ре гулируемых этими положениями правоотношений. Однако уязвимость та кого подхода состоит в том, что в случае изменения соответствующих зако нодательных норм (а такие изменения, как известно, нередки) исследовате лям приходится тут же менять и свои представления о границах молодежно го возраста. Есть и другие основания возражать против абсолютизации роли законодательных новелл в качестве критерия молодежного возраста. Но есть в этом подходе и сильная сторона. Она состоит в реальном взгляде на вещи, в обращении к самой социальной действительности, а не к абстрактно сконструированным схемам. В числе последних можно выделить нормы, адресованные всем, в том числе молодым гражданам, а также нормы, адре сованные только молодым гражданам, и нормы, адресованные только лю дям других возрастов. Кроме того, ряд законодательных норм, регулирую щих порядок реализации гражданами своих прав, содержит своеобразный возрастной ценз и распространяется лишь на часть молодежи. В подавляю щем большинстве случаев он не превышает 18 лет. Именно с этого возраста граждане пользуются всеми социально-экономическими, политическими и личными правами, зафиксированными в законодательстве, и должны ис полнять сопутствующие этим правам обязанности. Обретая полную право субъектность, молодой гражданин получает возможность включиться в социально-правовые отношения и использовать правовые средства для удов летворения личных и общественных потребностей и интересов в достиже нии поставленных целей. Именно эта правоприменительная деятельность (или бездеятельность) молодого человека имеет весьма существенное зна чение для становления и формирования его правосознания, что же касает ся чисто юридического анализа законодательных актов, регулирующих пра восубъектность молодежи, то он выходит за пределы предмета рассматри ваемого вопроса. На этот счет имеется обширная литература. С этим во многом связана специфика восприятия молодежью существующих в об ществе проблем.

Нижняя и верхняя границы молодежного возраста подвижны и зави сят, прежде всего, от уровня социально-экономического развития той или иной страны, а также от политических обстоятельств, этнических особенно стей, национальных традиций конкретной страны, конкретного общества.

В дискуссиях по поводу возрастных границ понятия «молодежь» в различных странах обычно апеллируют к позиции Организации Объеди ненных Наций, наднациональной и надгосударственной структуры, кото рая рассматривает границы молодежного возраста в интервале от 15 до лет, полагая, что эти пределы молодежного возраста имеют определяющее значение.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 14 |
 










 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.